Дар.Золото
Шрифт:
Что сейчас будет!
Фаркас Син встал:
– А ничего, что я тут как бы начальник? И это мой кабинет, вообще-то! Может выйти, чтобы вам не мешать, уважаемый лэр Крисс.
Лекарь смутился... а скорее, сделал вид, что проникся собственной невоспитанностью:
– Прошу простить, лэр. Но я хотел доложить вам, как начальнику, - парень явно не испытывал служебного трепета в отношении Сина, - В результате проверки выяснилось, что обеспеченность гарнизона крепости лекарским инструментом, снадобьями и перевязочными материалами нулевая. То есть, в крепости, на случай неприятельского нападения или осады, нет ни одного предусмотренного
Фаркас Син стоял, сжав зубы.
Так это проверяющие, выходит? Как интересно...
– Я всего лишь зам начальника гарнизона, и...
– Но в данный момент, именно вы непосредственно принимаете административные и иные решения, - перебил его Крисс, и тут же выдал, - Поэтому я попросил бы вашего разрешения обустроить в крепости изолятор и снабдить гарнизон всем необходимым для лечения, если на то возникнет необходимость. Чтобы пополнить лекарский кабинет, я составлю список необходимых инструментов и готовых снадобий для приобретения.
Фаркас сел.
– Да, сколько угодно, - бросил он, - У вас еще что-нибудь?
– Никак нет, лэр!
– с придурью в голосе проорал Крисс.
Как ни странно, но второй офицер, стоявший рядом с лекарем, не проронил ни слова. Он был настолько невзрачным, что, казалось, и не присутствовал здесь. Стоило отвести от него взгляд, и я напрочь забыл, как он выглядит. Даже его возраст я не смог определить. Он так и простоял до окончания нашей аудиенции, которая, слава Небу, закончилась словами:
– Я больше вас не задерживаю, господа.
Но при этом лэр Син еще раз очень внимательно осмотрел Машку.
День четырнадцатый
День четырнадцатый
1
После надрывых воплей утренней побудки, построения и завтракая, как и обещал Машка, мы приводили в порядок шкуру горного льва. Точнее, кошак приводил, а я и остальная свободная братия, нас окружившая, сидели и наблюдали. И восхищались размерами зверя, и сетовали, что шкура исполосована, спрашивали меня, как это я умудрился, я пожимал плечами, а Машка уже пятый раз рассказывал, как я прыгнул хищнику на спину и вонзил... нож. Ага, обыкновенный нож. Вот посмотрите, видите дырку между лопаток? Во-от! То-то же. Ему не верили, но он упорно отнекивался от своего участия в убийстве животного, поэтому в конце-концов, на меня стали поглядывать уважительно. Ну, почти.
Пончик с нами не пошел. Он отлеживался в комнатёнке, и я был этому рад.
Кстати, после обеда отлеживался не только он. Я и Машка тоже устроили себе выходной с лежанием в горизонтальном положении и ленивым плеванием в потолок. Иногда очень хочется не двигаться вообще. Ну, бывает, знаете ли.
А вечером, я увидел Харта.
Парнишка не появился на ужин.
Когда я зашел в кладовую, отдать молоток и гвозди, заодно поблагодарить за плащ, он старательно отворачивался. Но я все равно заметил синяк. Большой синяк. Почти на всю скулу. Не долго думая, взял его за плечо и повернул к себе.
– Что случилось?
Он испуганно замотал головой:
– Это я упал.
– Ну, да, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся... а тут на тебе, да?
Мальчишка опустил голову, скрывая
слезы, и снова замотал головой.– Рассказывай,- я присел на стул рядом с ним. Интересно, у какого муд... гада руки чесались?
– Все хорошо, господин...
– прошептал Харт, опуская глаза, - скоро все пройдет.
– Это его Фаркас избил!
Я вздрогнул. В проеме дверей, скрестив руки на груди, стоял повар. Почему то я не услышал, как он спускался в кладовую.
– За что?
То, что повар был здесь, меня не удивило. Но то, что он прямо и без обиняков обвинил аристократа, меня немного покоробило.
– К нам проверка приехала, - ответил мне повар. Хоть убей, не могу вспомнить, как его зовут, - Двоих видел? Они облазили всю Крепость и сказали, что у нас нет комнаты для больных.
Повар сплюнул прямо на пол коридора, но я промолчал.
– А раз нет комнаты, нет и... этих... снадобий. Фаркас дал ему бумажку, где написано все, что нужно. Сказал этому огольцу сделать.
Повар замолчал, а я ждал продолжения. Терпеливо ждал. Потому что он сжимал и разжимал кулаки.
– Я так понимаю, Харт не сделал?
– не выдержал я.
– А как? Он же никогда не видел этих... снадобий. Он даже читать нормально не умеет.
Я понял. «Бытовик» не может сделать то, что не видел, не держал в руках, или не пробовал на язык. Это у них такая особенность. Но вот что странно. Почему Син заставил деревенского мальчишку делать то, что тот однозначно не сможет? Об этом и спросил:
– Харт, а разве лэр Син не знал, что ты не сумеешь это выполнить?
Паренек совсем тихо ответил:
– Я не знал, что на этой бумажке. Я ее взял. Думал, там простое что-то.
– Он ко мне пришел, чтобы я прочитал, - сказал подпирающий дверной косяк повар, - Я ему и сказал, чтобы вернул бумажку. Но Фаркас взбесился и избил пацана. Вот так вот, ваше благородие.
– У нас здесь есть лекарь. Я сейчас его приведу, - поднялся я.
– Нет! Не надо!
– запричитал паренек, но вдруг резко согнулся пополам и упал.
Мы с поваром ошарашено посмотрели друг на друга, и подскочили к Харту. Он был без сознания.
– Не поднимать его и не трогать!
– заорал я на мужика, и побежал наверх, перескакивая по лестнице через две ступеньки.
2
Саня Крисс вытирал тряпкой, найденной на одной из полок, мокрое от пота лицо, потом так же тщательно вытер ладони, сложил тряпку, и положил ее на место. Харта мы уложили на топчан. Мальчик спал. Он дышал ровно и спокойно, а повар хмуро сидел рядом с ним и все поправлял и поправлял старенькое одеяло, которым укрыли его подопечного.
– Когда проснется, - сказал Крисс, - Напоите его сладким отваром мать-и-мачехи. Найдете?
Повар кивнул. А мы вдвоем вышли в коридор и поднялись по каменной лестнице на плац. Уже здесь лекарь меня спросил:
– Кто его так?
Он ни о чем не спрашивал там, в кладовой. Просто делал свое дело. Когда он осматривал паренька, его ладони светились. Совсем чуть-чуть, но я ни разу не видел, чтобы у кого-то из моих знакомых было такое свечение. Даже у Финны, когда она «лечила» особо замызганный кустик. Крисс, пока работал, молчал. И как я понял, ему было тяжело. Меня это удивило, но я оставил свое удивление при себе. А сейчас он решил спросить о причине такого состояния мальчика. У меня. Нашел у кого. И я попытался отвертеться: