Дар.Золото
Шрифт:
Камор все понял мгновенно. Сложно не понять, если рядом двое колотятся возле тебя в смертной агонии, третий лежит с металлом в башке, а четвертый глотает собственную кровь, уткнувшись мордой в камень. И на тебя, на пружинистых лапах, крадется яростно скалящий клыки зверь!
Машка снова кинул дротик, но промахнулся. Бандит, уклонившийся от острого металла, в ловкости Машке не уступал. Он тут же бросился к нему. Ханур, недолго думая, в два прыжка оказался на руке другого контрабандиста, сжимавшего меч, и рванул клыками запястье. Мужик вскрикнул, а ханур, не давая опомниться, гибко нырнул ему за спину и перескочил на шею, вцепившись
А вот Камал оказался свободным. И как вы думаете, что он сделал? Угадайте с... одного раза.
Главарь резким кувырком подлетел ко мне. Свалил с ног подножкой, заставляя опуститься на колени и буквально садясь на меня, приставил нож к щеке. Вот что я такой невезучий?!
– Самал, стой!
– заорал главарь, - Дружка побереги!
Машка отскочил от противника, парируя прямой выпад, но тут же получил скользящий обратный удар в челюсть рукоятью меча. И рухнул. А рядом с нами, хрипя, осел на пол контрабандист, пытаясь пальцами соединить разорванное горло.
– Останови зверя!
– располосовал мне щеку Камор.
Но Пончик уже метнулся в темноту, явно намереваясь напасть на того кто ударил Машку. Главарь занервничал, а другой бандит тяжело дыша заозирался по сторонам. Хотя, шиш он теперь увидит ханура - костерок то гаснет.
Мне было больно. И обидно до поросячьего визга! Я сам себе уже казался... свиньей, да! Машку из-за меня сейчас убьют, а я тут... сижу. Как курица, которой вот-вот голову оттяпают, а она квохчет.
Где этот гребаный кинжал?!
И я почувствовал ответ. Ага! Ну-ка иди сюда, умник! Я позвал... даже не позвал, а приказал клинку вложиться мне в руку. А мне плевать! Как хочет, так пусть и вкладывается! И когда ощутил рукоять на ладони, не думал ни мгновения. Вывернулся из-под главаря и, падая на спину, снизу заехал ему клинком под ребра.
Вереди, с диким воплем переходящим в противный захлебывающийся визг, упал навзничь последний бандит.
А на меня навалилась туша главаря. Оказывается человек очень тяжелое существо. Особенно когда умирает и падает прямо на тебя. Сложно удержать падающее тело, и потому мы грохнулись на землю оба.
Кое-как, с отвращением спихивая с себя труп, я выбрался из-под тела, отползая на четвереньках подальше. Оглядел пещеру, остро завонявшую кровью, и меня вывернуло. Потом еще раз... и еще...
Полоскало меня долго. Пока желудок, наконец, не решил, что баста. У него ничего не осталось.
Машка лежал без сознания, с искалеченным лицом, а Пончик, ходил между трупов и зачем-то обнюхивал каждого. Проверял, кто еще жив, что ли?
12
Я присел возле Машки.
Он лежал на спине, сложив руки на груди, и в очередной раз пытался сдохнуть. Меня все еще мутило, и глядя, во что превратилось Машкино лицо, и вовсе подмывало блевануть еще раз. Вскоре наемник застонал, и открыл глаза. Пончик озабоченно посвистывал рядом, поднимаясь, как суслик, на задние лапы.
– Ма-аш, - позвал я парня.
– А, - не то ответил, не то застонал он.
– Может, ты перекинешься? А то у тебя лицо...
Машка растянул порванные губы в улыбке:
– У ....тея ...оже ...ицо!
Я чуть не плакал:
– Маш, того порошка больше нет, давай сам оборачивайся. Ну, пожалуйста-а-а...
– ... аоги... ими...
– Что?
Пончик схватил меня за куртку и, упираясь всеми четырьмя, потащил к Машкиным
сапогам. Я понял, что их надо снять, а заодно и раздеть парня. Кое-как справился и с обувкой, и с одежкой, еле-еле вытянул шмотки из-под вялого Машкиного тела и на четвереньках отполз в сторону.Сначала не происходило ничего. Затем пространство вокруг парня слегка замерцало, подернулось розовой марью, тело парня беззвучно вытянулось, изменилось и из искристого тумана появились лапы, хвост, спина и, наконец, голова. Легкий запах озона, и снежный барс лежит брюхом кверху, блаженно расставив лапы в разные стороны и зажмурив глаза. Не, ну не гад? Он еще и кайфует! Правда, на скуле у него виден темный кровавый след. Но и кровь уже исчезает.
Эх, везет. А мне шрам обеспечен. Я потрогал свою щеку. Пальцы окрасились красным, но кровь, уже не текла. Надо перевязать, наверно. Или хотя бы обработать.
Все так же на четвереньках, добрался к своим вещичкам, беспорядочно закинутым в баул, поковырялся там, а Пончик уже тащил в зубах Машкин мешочек с травами. Оно конечно, спасибо, только я знать не знаю, что с ними делать. Нашел в своем бауле отцовское снадобье и смазал рану. Защипало так, что я подскочил, а ханур возмущенно затрещал. Это он что, меня еще и воспитывать будет? Не хватало.
Наконец, я вспомнил о кинжале. Опять я его оставил в трупе. Надо забрать.
На этот раз клинок не сопротивлялся. Я вытащил его легко. Но только...
Лезвие было черным. Как тьма. Без единого отблеска. Свет пропадал в нем. Серебряная вязь фиолетово горела, словно плавая внутри черного тумана. Кинжал был доволен. А то, что человек оказался магом, его вообще привело в восторг. Но этого ему мало...
Я сидел, положив кровожадный артефакт перед собой, и думал. Думал, что мне теперь с ним делать? Зачем мне этот кинжал? Он что же только убивать умеет и хочет. И все? Знаете, есть куча качественной стали, в том числе магической, которая убивает не хуже. Особенно в умелых руках, да. И без претензий на лидерство. Почему такая сложная конструкция у этого клинка? Почему его создатели дали ему способность к мимикрии и наделили зачатками разума. Только для убийства? А стоит оно того?
И кинжал удивленно ответил, что «он ключ». К чему? Я «должен знать». Я? Да. А еще он может удлиняться. Магически. Превращается в луч. Которому нет преград. Но для этого... нужна кровь. «Человеческая. Лучше мага». Я не понял, это он меня на что сейчас подбить пытается? Соблазнитель, хренов. Все, хватит. Лирика закончилась, пожалуйте в ножны и на пояс. Разберемся по ходу.
Тяжелая звериная голова, муркнув над ухом, опустилась на плечо, и я чуть не подпрыгнул. Уши ваши крысиные!
Правду говорят, любопытнее кошки зверя нет.
13
Пока Машка обшаривал карманы у трупов, я приводил в порядок свой баул. Да, Машка перекинулся снова заявив, что от запаха крови в звериной шкуре он дуреет. Ханур ужинал остатками жареного мяса. В общем, каждый занимался своим делом.
Через четверть часа наемник уселся рядом со мной, протянул мой платок с самородками и несколько серебряных монет.
– Твоя доля.
– Не надо, - я отпихнул монеты.
– Ой, какие мы щепетильные, - он, кстати, не побрезговал вместе с Пончиком поужинать. А вот в меня ничего не лезло. Кроме воды. Я уже побулькивал, от того количества жидкости, которую в себя влил, - Бери, давай!
– он все-таки сунул мне монеты в сумку.