Цыпочка
Шрифт:
Мы плавали в реке с девушкой, которую теперь звали Лютик, вокруг скакали шаловливые дельфины, и, когда брызги водопада ударили нам в лицо, я понял, что все в этом мире идет как надо. Да, все было правильно.
Несмотря на это, днем позже, сидя на уроке экзистенциализма, я постоянно ловил себя на том, что без конца трогаю свой пейджер.
«Брэдди любит мамочку?» — стучало у меня в голове и моя макушка, кажется, готова было взорваться.
Урок тянулся невыносимо долго, и, когда наконец он закончился, я быстро смылся. Я надеялся, что Кристи идет за мной. Мне это было нужно. Я загадал: если Кристи идет за мной, значит, боги на моей стороне, значит,
Но Кристи не пришла.
Я привык к тому, что обычно она сама тянулась ко мне, но сегодня я страдал без нее. Я понял теперь, что мне нужно было пригласить ее с собой на ланч, поболтать о монахинях, угостить пивом, может, даже заняться старым добрым американским сексом. Я ждал и ждал, едва сдерживая себя.
В конце концов, простояв, сколько мог, я пошел искать Кристи. В классе сестра Тиффани болтала с несколькими оставшимися учениками, среди которых ее не было. Я спустился в библиотеку. Никого. Обратно на улицу. Ее нет. В кафетерии я столкнулся с кем-то, и мои кулаки зажили собственной жизнью, мгновенно сжавшись от злобы. К счастью, я успел остановиться перед ударом, и мне удалось подавить приступ агрессии. Вежливый английский мальчик взял верх, и я механически начал извиняться — извиняться слишком быстро и многословно. Парень, стоявший передо мной, поглядел на меня, как на сбежавшего из психушки. Я оборвал поток извинений и просканировал столовую: Кристи нет, Кристи нет, Кристи нет! Я рванул обратно на холмы и осмотрелся: Кристи нет. В мою голову хлынула волна бешенства и раздражения. Мне захотелось разбить зеркало, раскроить кому-нибудь череп, ударить в экран телевизора, так, чтобы рука прошла через него. Казалось, что если я не найду эту девушку, то не смогу спокойно жить дальше. Я знал, что совершу что-то страшное.
* * *
Когда мне было десять, отец и мать купили трейлер «виннебаго», и мы поехали смотреть Америку.
Старый, добрый Большой каньон приветствовал нас. Казалось, что когда-то внутри старушки планеты произошел взрыв, что-то вырвалось наружу, вспарывая скалы, а шрам остался до сих пор. Мы собирали дрова, похожие на кости, и разводили костры в местах, где духи танцуют шаманские танцы. Мы видели медведей, оленей и даже бобров.
Мои родители изучили Америку даже лучше, чем коренные американцы. Они показывали нам леса и озера, Млечный Путь, водопады и много других чудес природы.
А я так никогда и не поблагодарил их за это.
* * *
Кристи.
Она стояла в укромном уголке солнечной Калифорнии и выглядела как Мадонна, мать Иисуса Христа, нашего Господа и Спасителя, которая пишет записку, опираясь на мой мотоцикл.
Кристи, Кристи, Кристи!!!
Я был безумно счастлив видеть эту девушку.
Я подкрался к ней сзади и закрыл ладонями глаза. Она вздрогнула от неожиданности, а потом, почувствовав, что это я, расслабилась и тихонько засмеялась. На душе стало спокойно, в цыплячьем стане все пришло в полный порядок, а в жизнь вернулось солнце.
— Сестра
Тиффани? — игриво спросила Кристи.— Ты никому не рассказала о нас, правда? — спросил я.
— Черт, нет, конечно, — ответила она.
— Клянешься Богом? — спросил я.
— Клянусь Богом, сестра…
Я развернул Кристи к себе и взглянул в ее лукавые глаза.
— Я имела в виду, Дэвид, э-э-э… как дела?
— Так что, ты и сестра Тиффани?.. — улыбнулся я.
— Ты не возражаешь? — в глазах Кристи запрыгали бесенята.
Я всегда забывал, какой она может быть веселой.
— Нет, я всегда мечтал заняться любовью втроем с монашкой, — сказал я. — Хочешь прогуляться?
— Куда?
— К тебе.
Я поцеловал ее в губы, которые и в этот раз не показались мне тонкими.
— Ты серьезно? — спросила она.
— Конечно.
Все было намного лучше, чем я мог себе представить.
— Ладно, я хотела пойти в библиотеку, но… да, хорошо, почему бы и нет, — сказала она.
О боги! Как только я окончательно забыл обо всем, мой пейджер начал звонить.
* * *
Мне было восемь, но я как сейчас помню тот обед. Наш отец-иммигрант ел жирную свиную ногу, а все дети рассказывали, какие полезные американские вещи они сегодня сделали.
Мой шестилетний малорослый брат, логически мыслящий гений математики, лютой ненавистью ненавидел горох. И категорически отказывался его есть. Мама вела с ним долгие переговоры, но он игнорировал все ее слова и доводы. В конце концов, когда она начала на него давить, он провозгласил громким писклявым голосом: «Я больше никогда не буду есть горох».
Мама притворилось очень озабоченной, но можно было догадаться, что думает она совсем не о горохе, а о более важных вещах, которые не дают ей спокойно жить.
— Ешь свой гребаный горох, — неожиданно сказал отец.
Это было необычно. Он никогда не вмешивался в воспитание детей. Мне казалось, что у брата не было выбора: он должен просто заткнуться и начать есть горох.
Но, к моему удивлению, он упрямо смотрел на отца.
Это становилось занятным.
* * *
Мой пейджер продолжал звонить, он посылал сигналы секса моей совести и моему пустому карману. Желание получить деньги победило, и я машинально схватил вибрирующую коробочку, не обращая внимания на Кристи.
— Все в порядке? — ее вопрос вытащил меня из комнаты пыток.
— Нет, я в порядке. Конечно, да… Я в порядке. Все хорошо.
Но чем больше я говорил о том, что все хорошо, тем меньше в это верил.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — поинтересовалась Кристи.
— Нет, это насчет работы. Мне нужно позвонить, — выдал я ей жалкое подобие улыбки, стараясь оставаться спокойным, но непроизвольно напрягаясь, как задница бодибилдера.
— Хочешь, я пойду с тобой? — заботливо спросила она.
— Нет! — почти выкрикнул я.
Это прозвучало слишком громко и резко, и мне тут же захотелось забрать свои слова обратно, еще до того, как они сорвались у меня с языка.
Кристи вздохнула. А что ей еще оставалось делать, когда я внезапно, прямо на глазах, превратился из милого бойфренда в хамоватого идиота?
— Дэвид, что такое? Что случилось? — повторила вопрос Кристи.
Она была неравнодушной. И я любил ее за это.
* * *