Цыпочка
Шрифт:
Многократный оргазм? Черт, у меня бывает один и то он меня почти убивает. Но я дико заинтересовался, смогу ли я отыметь сразу несколько вагин своим пенисом.
— Когда у тебя наступает оргазм, это как водопад. Будто ты лежишь в теплых водах реки, тебя легко качают волны, а течение плавно влечет по направлению к водопаду. Он все ближе и ближе… И кажется, что вот сейчас ты рухнешь вниз. Но ты останавливаешься на вершине и не даешь себе упасть. Не позволяешь себе плыть дальше. Ты просто проникаешь внутрь собственного оргазма и можешь оставаться там столько, сколько захочешь, пока не разрешишь себе освободиться. Знаешь ли ты, что такое «освобождение»?
Да,
— Нет, — сказал я то, что она хотела услышать, — что ты имеешь в виду?
— Твое освобождение — это эякуляция. В общем, ты можешь достичь оргазма и без эякуляции, — осторожно проговорила Радуга.
Это может показаться странным, но я понимал, что она имела в виду. Река, водопад, освобождение — я понимал всю эту фигню. Радуга продолжала:
— Я знаю, все это звучит… несколько странно… но тебе нужно научиться использовать свой космический разум. И тогда ты будешь получать истинное наслаждение от секса, у тебя будет разнообразие. Возможно, сегодня это не получится. Для того чтобы овладеть этой техникой, нужно много тренироваться. Сам с собою или с партнером, не важно. Баба Рам Ваммаламмадингдонг говорил: «Практика создает совершенство».
Кажется, мне начинал нравиться этот Ваммаламмадингдонг.
Очень похоже на спектакль. Тогда тоже были тренировки. Репетиции.
* * *
Тогда, во время спектакля «Дневник Анны Франк», на сцене, под обращенными на меня глазами зрителей, я станцевал свой сумасшедший греческий танец. Я поднимал руки, раскачивался и трясся всем телом, осушая слезы. Каким-то образом я превратил душераздирающую трагедию в стильное комедийное шоу. В этот момент из придурковатого новичка я превратился в главного сердцееда школы.
И этим я был обязан Анне Франк, мученице и символу всего хорошего, что есть в человеке.
* * *
— Вау, да… это звучит… странно, — обычно я никогда так не говорил.
Но все когда-то бывает впервые. Радуга проглотила это и улыбнулась, словно я положил ей в рот большую ложку сладкого соуса.
Потом она разделась. Я развеселился: Радуга стала первой клиенткой, которая сняла одежду раньше меня. Для старой женщины у нее было прекрасное тело. Впрочем, старыми я называл всех женщин после двадцати пяти. Я воспользовался возможностью хорошенько ее рассмотреть: гибкие мышцы, тонкая талия и красивые груди с большими коричневыми сосками. Я даже решил, что больше никогда не буду судить о книге по обложке.
Радуга позировала для меня. В этом не было ничего вульгарного или показушного. Она явно принадлежала к тому довольно редкому типу людей, которые свободно чувствуют себя обнаженными.
— У тебя великолепное тело, — я мог бы сказать так, даже если бы это было неправдой, но гораздо легче и приятнее говорить такое, когда это соответствует действительности.
Мой комплимент доставил ей удовольствие. Она не была несчастной женщиной, как Джорджия или Франни, но ей тоже понравились мои слова.
— Ты хочешь, чтобы я разделся? — пытался я доставить удовольствие клиентке.
— Делай так, как тебе нравится, — ответила Радуга.
Вот это да! Так, как мне нравится… Такого мне никогда не говорили.
Не только от клиенток,
но и в реальной жизни я не слышал от девушек таких слов.Наверное, учиться оргазму без эякуляции лучше все-таки голым. Так что я, не ломаясь, разделся.
Радуга села в позу лотоса напротив меня на своей невероятной кровати. Упорно, но безуспешно я попытался принять такую же позу. Мои ноги, унаследованные от дедушки шахтера, упрямо не хотели раздвигаться. Я очень старался, но, черт побери, мне было слишком больно.
— Не надо, если больно. Не делай ничего такого, что причиняет неудобство, — проговорила Радуга. Да уж, надо общаться с хиппи, они знают все о любви и мире, они действительно знают.
Радуга показала мне, как нужно глубоко дышать, и мы задышали вместе, стараясь почувствовать струящуюся сквозь тело жизненную силу. Я не особо ощущал какие-то там силы, проходящие сквозь меня, но Радуга вроде чувствовала, и для меня этого было достаточно. Мою же душу грели доллары в кармане брюк. Деньги были моей жизненной энергией.
Мне казалось, что мы сидели и дышали недели две. И в конечном итоге я действительно почувствовал какой-то свет, озаряющий меня, и тепло, согревающее меня изнутри. Как тогда, когда я выкурил свою первую сигарету. Кто-то хотел платить мне за то, чтобы я сидел и глубоко дышал? Нет проблем, я буду это делать.
Наконец Радуга закончила дыхательные упражнения и взяла меня за руку. С гипнотической улыбкой она водила по своему телу моей рукой, показывая мне, как играть с сосками большим и указательным пальцами. Коричневый сосок набухал и твердел, а Радуга слегка постанывала, довольная моими действиями. Мне нравились эти тихие звуки и ее запах, щекотавший мои ноздри. Радуга положила мою руку себе между ног и стала совершать ею плавные вращательные движения, одновременно прижимая мою голову к своей шее и нашептывая:
— Поцелуй меня нежно…
Я осторожно покусывал ее шею, как фруктовый пирог, а она гортанно стонала. Все двигалось в четком ритме, словно хорошо смазанная секс-машина. Меховое одеяло ласково скользило под нами, а Радуга вела меня, как опытный авиадиспетчер. Я заменил руку на вагине ртом, и Радуга начала хрипеть, стонать и метаться так, будто хотела развалить дом, устроив маленькое землетрясение.
Я внутренне улыбался. Меня обучили искусству вызывания женского оргазма, и мне же за это заплатили. Америка — страна что надо!
— Сейчас я почти уже там… если я разрешу себе, то упаду прямо в водопад… но… я… не… я хочу остаться… прямо здесь… и дать… волнам… проходить через меня… вот одна… медле-е-енно… стоп! — завизжала и застонала Радуга, — теперь медле-енно-о… еще одна… оххххххххххххх… Господи!
Радуга разразилась криком. Шикарная маленькая смерть. Когда она снова кончила мне прямо на язык, я впервые понял, о чем она говорила. А где-то улыбался Эйнштейн, мелькала втиснутая в секунду вечность, и бесконечность спрессовывалась в песчинку…
А еще я думал о том, как меня трахнули в задницу. Думал об отце — рабе своего завода взрывчатых материалов, о дедушке, рубающем уголек. Я бы не хотел повторить их жизнь: не хотел заполучить заболевание легких, не хотел высушить мозги и сдохнуть от инсульта в пятьдесят лет.
Если бы заниматься сексом за деньги было всегда так классно, я бы еще долго играл в эти приятные игры и дарил бы женщинам шикарную маленькую смерть.
* * *