Что хуже смерти?
Шрифт:
Приоткрыв скрипучую дверь, сразу же заметил, что на вышке кто-то есть. Прожекторы ожили; лучи уже не стояли на месте, а медленно перемещались по двору, изредка пересекаясь. Улучив момент, когда луч прополз мимо, Сергей бросился вперёд, но в ту же секунду понял, что расстояние до стены лучше преодолевать по-пластунски…
Боже, как далеко находилась заветная цель, в которую превратилась внешняя стена, а когда-то она казалась так близко! Когда луч приближался, он замирал, всем телом вжимаясь в землю. Всю жизнь, питая отвращение к змеям, сейчас страстно желал превратиться в это пресмыкающееся. И ещё молил
Но вот, наконец, и стена! В один миг очутился на её верхушке и в тот момент, когда прыгал вниз, его всё же накрыл луч прожектора. Заметили ли его с вышки? В их свете Сергей находился всего долю секунды. Но от того что увидел, когда уже летел вниз, зашевелились волосы на голове. Как мог забыть о наружной охране?! Два стража только что прошли и находились буквально в пяти метрах от того места, где приземлился Сергей. И, конечно же, слышали шум от падения и увидели его. Раздался короткий вскрик и, вслед за ним, автоматная очередь.
Не тратя время на вставание, он быстро покатился к спасительным холмам. Но слишком уж далеко они находились, а пули ложились буквально в нескольких сантиметрах и вот-вот должны догнать его. Спасти от верной гибели могло лишь чудо. И оно произошло! Обострённый слух уловил два негромких хлопка, прозвучавших почти одновременно. Вновь раздался короткий вскрик, и автоматные очереди смолкли. Рядом выросла фигура Сэма.
— O кей, я уже начал волноваться. Не пора ли нам уносить ноги?
— Да, думаю, задерживаться, более не стоит! — задыхаясь, проговорил Сергей.
Тёмное небо рассекали трассирующие очереди, но никакого вреда они принести уже не могли. Сзади завыла сирена. «БМВ», на бешенной скорости, мчался к городу.
Глава 10 БЕСЕДА В ОТЕЛЕ
Сергей Московских и Сэм Холтон сидели в мягких, обитых зелёной материей, креслах напротив друг друга в шикарном двухкомнатном номере — люксе, находящимся на втором этаже фешенебельного отеля, в центре города, и пили кофе из маленьких чашечек. К тостам, лежащими перед ними в изящной вазочке, которая стояла на низком журнальном столике, никто из них не притронулся.
— Когда самолёт? — спросил Московских, наливая себе чёрный напиток из никелированного блестящего кофейника.
— Через два часа.
— Ну что ж, у нас ещё есть время выкурить по сигарете. Отличный кофе, — добавил он, делая глоток и отставляя чашку, доставая курево.
— Я надеюсь, — улыбнулся Сэм, беря сигарету из предложенной пачки. — А ты когда уезжаешь, Серж?
— Думаю, через несколько дней. Есть небольшое дельце. Кстати, я так и не спросил, как тебе удалось заполучить эти апартаменты? Сюрпризов нет? — он указал на стены, увешенные персидскими коврами.
— Как ни странно, нет, — вновь улыбнулся Сэм.
— И всё же, хотелось бы знать… — Сергей взглядом повёл вокруг.
— О кей. Конечно, не за красивые глаза, — сказал Сэм, выпуская в потолок струю дыма. — Я написал статью, которая местным властям понравилась.
— Интересно было бы взглянуть.
— Оценить мой писательский дар ты сможешь уже сегодня. Статья выходит в вечерних выпусках.
Ну, конечно же, у нас, ты понимаешь, появится «статья» совсем иного толка. Да, — добавил он, — а я ведь действительно сотрудник «Вашингтон Пост».— Кто бы сомневался, — кивнул Сергей.
Несколько секунд оба хранили молчание, думая о чём-то своём. Потом Сэм заговорил, как будто продолжал давно начатый спор:
— И всё же у меня не укладывается в голове, как одни люди могут быть так жестоки по отношению к другим?!
Московских удивлённо−вопросительно взглянул на коллегу.
— Я имею в виду эти эксперименты, — продолжал тот, — Это же пострашнее застенок гестапо. Конечно же, я знаю, слышал, об опытах над людьми. Во время последней войны и позже в милитаристской Японии…
Сергей затушил окурок в хрустальной пепельнице и пересел на большой диван у стены:
— Ты ещё молод, Сэм, боюсь, что тебе ещё не раз придется столкнуться с подобного рода жестокостью.
— Становится страшно, когда подумаешь, что эти люди хотели сделать, — не успокаивался Холтон, — Трудно представить целую армию послушных неуязвимых монстров!
— Думаю, здесь ты не совсем прав, — произнёс Московских. — Они хотели создать ни одну армию, а всё население страны превратить в этих, как ты выразился, неуязвимых монстров. Думается, что тот выброс был вовсе не случайным. Им становится тесно в лабораториях, и они хотели провести более масштабный эксперимент.
— Чудовищно! — прошептал Сэм.
— Кстати, я советовался с учёными, они надеются вернуть несчастным человеческий облик − процесс обратим. Кажется, их отправят в Аргентину. Буэнос-Айресвские клиники специализируются на подобных заболеваниях. — Сергей замолчал, но уже через секунду продолжил: — Однако меня сейчас беспокоит другое…
Сэм вопросительно взглянул на него.
— Очень возможно, что у них была не одна база. И прежде, чем туда проникли инспектора ООН, не успели ли они кое-что вывезти? Может быть, в это самое время где-то создаются новые лаборатории и всё начинается сызнова?
Повисла тяжкая пауза, которая тянулась более минуты. Наконец, первым её нарушил Сэм:
— Серж, — почти весело сказал он, — когда я вспоминаю твоё имя, у меня почему-то всегда перед глазами встаёт ваша Красная площадь и церковь на ней…
— Собор Василия Блаженного, — подсказал Московских. — Это почему же? Ага, из-за моей фамилии, — улыбнулся он. — Что ж, это говорит о том, что мои предки были ярыми патриотами. А знаешь, Сэм, с каким персонажем у меня ассоциируется твоё имя?
— О, знаю, знаю, — Холтон поднял руки. — Это некий тощий господин, в очень высоком цилиндре — дядюшка Сэм, не так ли?
— Точно, — кивнул Сергей. — До недавнего времени именно этот персонаж у нас был символом Соединённых Штатов.
— O кей, ничья — один — один, — подвёл итог Холтон.
— Кстати, Сэм, мы так и не выяснили − Холтон, твоё настоящие имя?
На лице Сэма вновь появилась ослепительная улыбка:
— Серж, это имеет какое-то значение?