Черная роза
Шрифт:
Диана с удовольствием пожала протянутую руку.
– Диана. С теоретического...
Девушка вздохнула и спрыгнула с подоконника. Да, наверное, именно тогда что-то в его зелёных хитрющих глазах её зацепило. Со временем она чаще начала обращать на него внимание, рассматривать его, когда он не видит. И с каждым разом его недостатки будто тускнели, а достоинства - становились всё отчётливее. Диана фыркнула, застилая кровать покрывалом. "Должно быть, именно это зовётся любовной слепотой", - подумала она.
Ди ждала совместных уроков с РНХ, как чуда. Каждое прикосновение и мимолётный взгляд она старалась сберечь, словно необычайную
Она села на убранную кровать и потрясла головой, пытаясь вытряхнуть от туда мысли об Антоне.
– Да уж...
– протянул вдруг негромкий голос.
Диана вздрогнула и подняла голову. В дверях комнаты, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, стояла Лиза со скептическим выражением лица. Её школьная сумка валялась рядом.
– Знаешь, Ди, наблюдая за такими твоими "зависаниями", когда ты по нескольку минут стоишь без движения и тупо пялишься в пространство, я всё чаще думаю, что у моей сестры медленно развивающаяся шизофрения.
– Приподняв брови, Лиза смотрела на сестру, словно это она была на пять лет старше, а не наоборот.
– Какие мы выучили умные слова, - вяло отмахнулась Ди.
Лиза покачала головой и подхватила с пола сумку.
– Ты хоть изредка дверь в квартиру запирай, - продолжала она, вытаскивая учебники и небрежно кидая их на стол, - а то так грабители залезут, всё вычистят, ещё пообедать успеют, а ты так и не заметишь.
Последним поверх стопки многострадальных книг упал циркуль, мстительно воткнувшись в самый центр обложки учебника по геометрии.
Наученная бережному обращению с книгами училищными библиотекарями, Диана передёрнулась, отобрала из рук сестры сумку и поинтересовалась.
– Тебя снова забрал из школы отчим?
Лиза скривилась и сердито плюхнулась на диван.
– Лимит моего терпения - полчаса общения с ним в день. Сегодня я превысила его в пять раз, пока мы стояли в пробке.
Диана понимающе хмыкнула. Михаил Константинович абсолютно не интересовался жизнью сестёр, однако постоянно делал им замечания по поводу и без такового. Бесконечные нравоучения, должно быть, сводились к его понятию о воспитании.
– Лизавета, дойди до магазина, и чтобы обед был к моему приходу, - гримасничая, передразнила Лиза писклявым голосом, - Лизавета, пропылесось прихожую, не видишь, что там пыльно? Лизавета, подай мне, живо, вилку! Тьфу! Я что ему, прислуга? И я ненавижу, когда меня зовут "Лизавета"!
Диана ещё раз вздохнула. Её уже давно не трогало, что отчим замечает их с сестрой, только когда пусто в холодильнике или пыльно в квартире. В остальное же время их словно и не существовало, а раз так, то Ди научилась пропускать его реплики мимо ушей.
– Когда он придёт?
– спросила она сестру.
– Через час, - мрачно ответила Лиза, гипнотизируя взглядом стопку учебников, - поехал машину в гараж ставить. Забрал меня из школы по просьбе мамы, и теперь, верно, ждёт, что мы сочиним ему оду и продекламируем её за ужином.
– Отдыхай. Я сама приготовлю обед, - примирительно сказала Диана, на мгновение дотронувшись до руки сестры.
Лиза ответила взглядом полным благодарности. Ей, похоже, стало немного совестно за "медленно развивающуюся шизофрению".
***
Близился новогодний
праздник. Диана любила эту пору, когда стары, бородатый год, предчувствуя свой уход, сердится на землю и людей, обдувая их по вечерам колючими ветрами, кидая пригоршни снега им в лицо. Декабрь как-то незаметно окутал улицы морозным дыханием и погрузил деревья в сонное забытьё. Страсти, навеянные хмурой осенью, заснули до весны, а тревожные мысли исчезали, уступая место спокойствию.Из окна 32 аудитории училища искусств были видны ленивые облака. Солнце светило обманчивым теплом, и на душе у Дианы было ясно. Зачётная неделя близилась к своему логическому завершению. Последней оценкой в зачётной книжке Дианы была оценка по ОБЖ, которая обещала быть отличной. Девушка с предвкушением взглянула на каток, поблёскивающий только что отполированным льдом. Через 15 минут заканчивается последний зачёт, и они с Наташкой пойдут обкатывать новенькие коньки.
Получив своё законное "отлично", Диана счастливо вздохнула: зачётная сессия закончилась, и впереди всего два экзамена. Спускаясь вместе с Аней на второй этаж в замечательном расположении духа, Диана заметила странную вещь: Мила, подкравшись к Антону сзади, закрыла ему глаза в старом жесте "Угадай кто?!", но Антон раздражённо скинул с себя её ладони, отвернулся и ушёл.
Ди приподняла брови и оглянулась на подругу. Аня смотрела на неё, чуть улыбаясь, с выражением "а что я тебе говорила?".
– Три недели, - произнесла она деловито, - Я ведь сказала, что они и месяца не продержатся вместе.
Диана усмехнулась.
Через неделю третий курс теоретического отделения сдал второй и последний экзамен - Гармонический Анализ.
– Кажется, я допустила ошибку в анализе романса Чайковского "Я тебе ничего не скажу", всё-таки это был аккорд доминантовой группы. Хорошо, что ассистент не заметил, я бы сгорела со стыда!
– заливалась соловьём Дианина однокурсница Маша, жизненное кредо которой было "читаю всё, что вижу!".
Выйдя за дверь из аудитории, она взахлёб объясняла всем желающим, в чём именно состояла её ошибка и как, по её мнению, её следовало избежать. Желающих было немного, но и они слушали её с такими кислыми лицами, что вскоре она затихла, возмущённо сопя. Диане расслышала в этом сопении отдельные знакомые слова: "не понимают", "гармония", "доминантовая группа"...
У студентов в голове порхало праздничное настроение, и все находились в ожидании вечернего концерта.
Новогодний вечер в училище всегда был волшебным. Тут шутили сборные команды КВН, пели эстрадники, танцевали народники, или ставили какие-нибудь смешные сценки. Окончание сессии и праздничное настроение всех сплачивало, и после концерта все танцевали единой шумной и весёлой толпой.
Диане тоже предстояло выступить на сцене. Она пела. Это была очаровательная песня на французском языке, и только сама Ди знала, каких трудов ей стоило выучить текст.
Композиция была посвящена знаменитой реке Парижа - Сене, но за незамысловатым текстом скрывался романтический смысл: эта песня была о влюблённости в жизнь, в родной город, и в человека, который совсем рядом с тобой. О том, что на самом-то деле мир вокруг прекрасен.
Отзвучав, она оставляла на душе приятное, светлое ощущение. Диана влюбилась в мягкие аккорды, простую, но от этого ещё более очаровательную тембровую окраску фонограммы, и плавную, напоминающую спокойную водную гладь, мелодию.