Чтение онлайн

Ему позвонил Николай Валуев. Знаменитый боксёр пригласил присоединиться к поискам «снежного человека». Однако Арсений отнёсся к этому предложению с некоторой долей скепсиса и иронии. Как только он представил Николая в роли начальника экспедиции, ищущей бигфута, на Арсения напал безудержный смех. «Зачем Валуеву искать «снежного человека», если он в его случае уже давно найден? – задавал Арсений риторический вопрос, направленный к виртуальной аудитории слушателей, и развивал мысль дальше: – Брат ищет брата. Лучше уж Колюне обратиться в передачу «Жди меня».»

Но шутки в сторону. Младший Абраамов в последнее время всерьёз рассматривал возможность финансово поучаствовать в организации какого-нибудь исследовательского

предприятия, связанного с обнаружением реликтовых существ. Выбор его колебался между плезиозавром из Конго и птицей Рух из Перу. Чаша весов склонялась в пользу птицы Рух, поскольку о конголезском плезиозавре имелись лишь скудные сведения от местных жителей, а птицу Рух в конце прошлого века сфотографировала американская научная экспедиция, отправившаяся в район «зелёного ада». Правда, снимки не лучшего качества были сделаны с приличного расстояния, но птица, парившая над сельвой, имела впечатляющие размеры – примерно с маленький одномоторный самолёт! Перуанские индейцы на все расспросы отвечали, что, кроме этой птицы, там появляется ещё одна, чуть поменьше первой. Изучившие фото орнитологи университета Майами сошлись на том мнении, что это, скорей всего, орёл или гриф, а присутствовавший при этом палеонтолог Фред Лансберг высказал предположение, что на снимках – птеродактиль или его мутация, пережившая всех своих соплеменников.

Солнце уже нещадно припекало, и Арсений остановился, чтобы в очередной раз попить водички. «Мало того, что жара, так ещё и сушняк давит», – подумал он. Он достал из рюкзака наполовину порожнюю двухлитровую пластиковую бутылку, жадно присосался к горлышку. Проводник Чуанчи за время его раздумий ушёл далеко вперёд. Арсений только слышал его, но не видел. «Надо бы поднажать. Недолго уже осталось.» Он завязал развязавшийся шнурок на «пумовских» кроссовках, пощёлкал «лейкой» близлежащие сосны, мшистые округлые камни и побежал. Проводник похрустывал упавшими ветками где-то слева. Подавали голоса редкие в этой местности птицы.

Арсений перевалил через пригорок, стал спускаться в низину. Чуанчи шуршал, словно ёж, прямо по курсу, но пока ещё не показывался. Арсений уже слышал, как тунгус мычит свою занудную тягомотину. Впереди вдруг возникли голые деревья, без листвы. «Неужели опять гусеницы? – проскочила тревожная мысль. – Или это последствия применения лазерного оружия?» И тут Арсений понял, что Чуанчи затих. Будто пропал куда-то. Он постоял, прислушиваясь. «Всё-таки гусеницы.» Проводник не издавал никаких звуков. «Эй, Чуанчи! Ты где?» – настороженно крикнул Арсений.

«Стэс Чуанчи!» – отозвался тунгус. Арсений пошёл на возглас и наконец-то увидел проводника.

«Ты чего это остановился? Чучунаа, что ли, почуял?» – насмешливо спросил Арсений, подходя к нему.

Но, судя по выражению лица Чуанчи, тому было не до смеха. Он указал рукой куда-то промеж голых стволов деревьев, пожевал свою зелёную жвачку и грустно изрёк: «Вот плят».

Пингвин клацнул золотым замком, распахнул портфель из крокодиловой лакированной кожи, вытащил пухлую пачку листов, распечатанных на принтере и скреплённых красной самозажимающейся пластиковой планкой, плюхнул пачку на стол. Было ясно видно, что руки у него мелко дрожат. Не проронив ни слова, Денис ждал, когда пришелец первым заговорит. Слышно было, как в камине потрескивают дрова.

Пингвин также достал из портфеля большой полосатый носовой платок, сначала вытер им лицо, сказав при этом «жарко тут у тебя», потом шумно в него высморкался и вот тогда уже выпалил, как из пушки:

– Лучше б ты другой роман сочинил.

– Я так и думал, что ты это скажешь, – произнёс Денис, усмехаясь. – «Каким ты был, таким остался…» Совершенно не меняешься, хотя снаружи тебя и не узнать. Чем он тебе не понравился?

– Если роман сбудется,

это будет конец света.

– Может быть, не конец, а начало.

– Сомневаюсь. Ты даже представить себе не можешь, что ты натворил. Ты, словно маленький мальчик, балующийся с коробком спичек. Честно говоря, я начинаю тебя бояться, – в чёрных бусинах глаз Пингвина Денис прочёл испуг.

– Я-то тут причём? Ты боишься не меня, а своего будущего, на которое ты рассчитывал и которое, возможно, выскользнет у тебя из рук. Придётся приспосабливаться, друг мой. Ну что ты в самом деле? Разве тебе привыкать? Ты ведь всегда умел подстраиваться под ситуацию, – Денис бросил саркастический взгляд на Пингвина, продолжил: – Если происходящее в романе осуществится, это будет бомба. Посильней водородной. Рухнет вся их гигантская башня до небес, вся их безобразная циклопическая конструкция, составленная из мыльных пузырей, из раздувания щёк, из вранья, идиотизма, из пустых, ничего не значащих фраз, трескотни, из бла-бла-бла, из дутых ценностей, из чуши собачьей, из лицемерия, идолопоклонства, из высосанных пальцев, из абсолютного бреда, из иерархических лестниц, из кумовства, взяточничества, из шелеста купюр, из престижа, догм, из орденов, из званий, из безмозглых рекордов, из прочего всякого дерьма. Свалится к чёртовой матери колосс на глиняных ногах. Грохнется наземь, сам себя подминая собственной тяжестью.

– Я знал, что имею дело с неординарной личностью, с уникумом, но никак не предполагал, что с анархистом, который готов разрушить весь мир до основания, – сказал Пингвин печально.

– Анархисты, так же, как и я, выступают против государства, заявляя, что оно есть машина угнетения одного класса другим, что это тюрьма для народа. Анархисты, так же, как и я, придерживаются принципа: «Живи, как хочешь, но не мешай жить другим». Анархисты, так же, как и я, считают, что всё принадлежит всем. Анархизм и свобода – понятия, тесно связанные. Однако мне совершенно непонятно, как в среде анархистов могут одновременно сосуществовать анархо-коммунисты и анархо-капиталисты. Это, как говорится, ни в какие ворота. Нонсенс. Нет, я не анархист. Я сам по себе.

– Анархист, коммунист, фашист, либертанец, сам по себе. Я пытаюсь понять, кто ты… А, может быть, твои мысли материальны? И поэтому пророчества сбываются?… Что же это будет с миром? Как нам дальше жить? – Пингвин наморщил лоб.

– Да ладно, не паникуй. Ещё ничего не произошло, а ты уже глаза выпучил. Кто его знает, возможно, ничего и не состоится. Вон Морган Робертсон как ни старался, а, кроме «Тщетности», ни один его роман не стал реальностью. Не переживай. Это всё ещё вилами по воде. Давай лучше о деле поговорим.

Пингвин, вроде бы немного успокоившись, сказал:

– Давай. Твой новый роман с нетерпением ждут все издательства планеты. На нём мы могли бы заработать сумасшедшие деньги, – подумал и безрадостно закончил: – если события, происходящие в нём, не материализуются, конечно.

– Соберись, соберись. Что ты раскис, как баба, ей-богу. Слушай меня внимательно. Твоя задача, – излагал Денис жёстко, – сделать так, чтобы роман вышел в годовщину падения аэробуса. Именно в этот день, ни раньше и ни позже. Это очень важно.

Запомнил?

– Да. Запомнил… Я теперь понимаю, зачем тебе понадобился благотворительный фонд. Эти люди, которым ты помогаешь, они ведь… это адаптеры, переходники. Они уже живут в будущем.

– Ты правильно всё понимаешь. Телевизор-то смотришь? Мир, амиго, несмотря ни на что, меняется, идёт вперёд. 23 государства мира одновременно провели антиглобалистскую акцию… Кстати, слышал заявление Елены Прекрасной? Нет? Ну это та дамочка, что участвует в шоу «От бомжицы до царицы». В курсе? – Пингвин кивнул клювом. – Ну вот. Фортель такой выкинула – мама, не горюй. Сбежала из «рая», пришла на конкурирующий канал и сделала публичное заявление.