Человек: 3. Автор
Шрифт:
Хотя думающее меньшинство, если хорошенько разобраться, такие же дураки. Вон Шестеро Вечных какими умными были, весь мир в руках держали, всю планету, а где они сейчас? – мёртвые лежат. (Вечными назывались! Вечная им память!) Не думал я, что Отто так быстро справится. Справился, обвёл их вокруг пальца. Правда, денег мы потратили тонны, но что такое деньги? – цветные картинки, обманка бумажная, мусор. И, главное, так лихо операцию провернул, что я даже ушам своим не поверил, когда Швейцарец мне позвонил.
Швейцарец у них самый главный был. Папочка его на двух мировых войнах основной капитал нажил, особенно на второй озолотился – на зубных коронках да на рабском труде. Они за всё время существования Фонда ни разу публично себя не показывали и на сходки свои съезжались
Четыре года я поставлял золото, платину и бриллианты в Фонд. В их общак, так сказать. Втёрся в доверие, а они расслабились, потеряли бдительность. Вот Швейцарец и заглотнул наживку. Остальное было делом техники. Была мысль использовать вместо меня двойника, но Отто сказал, в такой крупной игре рисковать нельзя, свою роль я должен сам сыграть до конца. Тренировались основательно, в павильонах, сымитировали операцию в деталях, отработали ситуацию посекундно.
Пришлось, однако, перед этим всё Отто выложить, всю правду: и про бессмертие, и про приборчик, и про глобальную концепцию. Пришлось взять его в долю. Есть, конечно, угроза, что он захочет от меня когда-нибудь избавиться, чтобы стать единственным бессмертным на планете, но я подстраховался на этот случай, приборчик от него надёжно спрятал. Да и сейчас у меня других забот невпроворот. С «бесценной сотней» надо договориться, дело на себя перевести, в одни руки. Скорцени мне ещё очень и очень пригодится. Ну и хитрый он, гадёныш. В первую нашу встречу вместо себя своего человека подсунул, а сам с помощью чудо-очков меня видел и слышал. Думаю, с топ-менеджерами мы договоримся. Их боссы погибли, лавина в Давосе на них сошла (некролог только в местной газетёнке появился; мол, группа лыжников-иностранцев попала под снежный обвал), а я цел и невредим. Какая им разница, кому служить? Думаю, здесь проблем не будет. Единственная возможная проблема – с пришельцами договориться, если они вдруг снова вторгнутся на мою территорию…
– Зачем ты меня сюда привёл? – спросил Директор.
– Продемонстрировать, – ответил глава ФСБ.
– Ну так давай, демонстрируй.
– Сейчас. Как тут нажать-то надо? Ага, вот. Сейчас, пойдёт дело. Не сомневайтесь.
– Угу. Вижу, началось вроде.
– Через минуту, тридцать семь полностью сформируется. Я засекал.
Подождали.
– Что это за хреновина такая, ни на что не похожая?
– Сейчас, он закончит трансформацию.
– Странно выглядит. Что это такое? Рогулька какая-то.
– Он остыть ещё должен. Минуты две-три. Выделяется много тепловой энергии.
Подождали.
– Потрогайте.
– Не обожгусь?
– Нет, уже можно.
– Да, горячая, зараза. И что же это такое?
– Сейчас покажу. Крепится овальными присосками в двух местах. Вот сюда и сюда. Причём, почти мгновенно. Никаких ремней, поясов, карабинов, защёлок. Сейчас продемонстрирую. Управлять им может даже ребёнок. Опа! Опа! Опа!
– Так это же летательное устройство! Но нет ни двигателей, ни сопел, ни пропеллеров. И бесшумное.
– Индивидуальный летательный аппарат!
– А к самой крыше ангара подняться сможешь?
– Без проблем. Опа!
– Да, сильная вещь. Колоссально.
– Вот на этом аппарате он от нас в
Анапе и сбежал.«А я с помощью этого аппарата и кислородного баллона выберусь из-под снега», – восторженно подумал Директор, а вслух изрёк:
– Приземляйся. Теперь я попробую. Спускайся давай. А «летающая тарелка» в меню не значится?
– К сожалению. Это единственный инопланетный летательный аппарат. Опа!
– Американцы дезинформировали мировую общественность, что у них якобы имеется «летающая тарелка», а у нас теперь на самом деле есть артефакт пришельцев. Да… Что там, в меню, самое крутое из земной авиатехники?
– «Сухой Суперджет Сто».
– Правда, что ли? Потом обязательно продемонстрируешь.
13
Аппарат был офигительный. И назывался он соответствующе – «Helluva». Что примерно как «офигительный» и переводилось. Конструкция принципиально отличалась от иных моделей. Главный образом тем, что силовой агрегат, аккумулятор, топливный бак и система охлаждения были размещены в заднем колесе. Ветровое стекло тоже было нетрадиционное – оно плавно переходило в прозрачную крышу. Вот руль был почти обычный – мотоциклетный. Хотя аппарат значился, как «концепт-кар», всё-таки внешне он больше напоминал спортивный байк: два колеса (одно – стандартное, другое – широкое, большого диаметра), дверей нет. Если бы не крыша, сбивающая с толку, то аппарат вряд ли бы окрестили автомобилем. А вот по мощности двигателя он явно тянул на «концептуальную машину».
Необычных гоночных болидов в наличие было два. И они одиноко стояли у кромки пляжа. Их владельцы, устав от сумасшедшей езды наперегонки по местным грунтовым дорогам, лежали рядышком на верхней палубе белоснежной яхты, что слегка покачивалась в центре голубой лагуны.
– Что там, высоко-высоко? – спросил мужчина. – Птица какая-то, что ли? Вон, видишь, мучача? Чайка или альбатрос?
– Может быть, за биноклем сходить? А вдруг это гриф? – вопросами на вопросы ответила женщина.
– А может, птица Рух? Не надо. Даже если гриф, что с того? Он только посмотрит на нас, поглядит и исчезнет. Лень ему что-либо делать. Висит себе неподвижно, на одном месте, даже не шелохнётся.
Оператор прочёл фразы по движению губ. Подумал: «Какой гриф? За вами четырёхтонный спутник наблюдает. Если свалится, мало не покажется. Будете знать. Вот бы и впрямь свалился, точнёхонько на яхту!»
Мужчина был брюнетом, но волосы у него немного отдавали желтизной: то ли выгорели на солнце, то ли подверглись мелированию. Был он в чёрных плавках и солнцезащитных очках. На голове у женщины имелась светлая бейсболка, без надписи, с каким-то значком – то ли эмблема «Мерседеса», то ли символ мира. Женщина была в красных трусиках, топлесс. Тоже в солнцезащитных очках, но другой конфигурации. Парочка держалась за руки. Их тела были бронзовыми от загара.
– Я, наверное, куплю этот остров. И назову его так же, как яхту, – «Лэйзи». Переименую. Будем с тобой наслаждаться жизнью и ничего не делать до самой смерти, – сказал мужчина и лениво перевернулся на живот.
– Но сексом-то мы заниматься будем? – сказала женщина, надвинув на нос козырёк бейсболки.
Что ответил мужчина, оператор так и не узнал.
«Везёт же людям, – подумал он. – Мне бы туда вместо него. Нежился бы на солнышке. А тут приходится сидеть в духоте, за пыльным монитором и на чужое счастье глазеть. А потом ещё отчёты начальству пиши. Сейчас назагораются и любовью займутся. Как пить дать. Жаль, времени нет дальше за ними подглядывать.»
Он уменьшил изображение. Прошёлся по водной глади лагуны, густо заросшей по периметру кокосовыми пальмами. Сместил объектив в глубь острова, побродил по песчаным дюнам. В отдалении заметил вертолётную площадку. Дал увеличение и не поверил собственным глазам. На вертолётной площадке вместо вертолёта стоял самолёт, который из-за мизерных размеров аэродрома оказаться на нём никак не мог. Оператор приблизил картинку и понял, почему самолёт умудрился сесть на такой маленький пятачок. Лопасти двух двигателей, находящихся на концах крыльев самолёта, смотрели вверх, прямо в объектив спутника-шпиона…