Броквен. Город призраков
Шрифт:
Эйдан чуть не выплюнул воду, которую тянул из горла бутылки.
— Ну вы и загнули! — воскликнул Эйд, выпучив глаза. — Даже Гостлены были без понятия, как спасти Броквен, а вы целое противоядие решили сделать! Даже я, прочитав кучу книжек о парапсихологии и спиритизме, так и не понял, как можно улучшить ситуацию, только зрение испортил, будь проклято чтение под одеялом… Это просто взрыв мозга…
— Поверь, лучше уж взорвать себе мозг противоядием, чем заключать контракты с «S.P.R», — вмешался Кёртис, качая головой. — Тут один подвох на подвохе, Милтона убили бы, и это, заметь, в лучшем случае.
— Боюсь представить, что было бы в худшем случае, если убийство считается ещё гуманным способом, ох… — икнула Мартисса, прикрывшая рот ладошкой.
— Когда я закинула мячик в фонтан Кабака, мне пригрозили похищением! —
Со всеми переговорами о мафии Милтон снова задрожал. Кажется, он благодарил всех богов за то, что не выбрал Гуэрино и его дружков.
Но потом Миль с наступлением тишины продолжил:
— Сначала все шло просто прекрасно. Пораскинув мозгами и понаблюдав за аномалиями Броквена, я составил формулу противоядия. Пока собирал нужные вещества, за мной наблюдал весь город, все коллеги… Мной восхищались, ждали, что вот-вот я спасу всех призраков и город заживет спокойно. Администрация уже постепенно выплачивала ту огромную сумму. Даже сами умершие оставляли на столе и деревьях записки с пожеланиями успешно разработать противоядие. Как видите, у меня почти получилось, но, видимо, та могильная земля испортила все дело…
Что ж, я погрузил в горе всю семью, а потом они уехали спустя девять дней после смерти… Но я ни на секунду не расслаблялся, пускай и потерял все. Моя цель остаётся такой же по сей день, только слегка изменённой: теперь я должен спасти Броквен вместе с вами, подарить городу спокойствие, помочь достигнуть всех людских целей и вознестись на Небеса… Я буду оттуда смотреть за Агатой, Гарри и наверняка его детьми… Я буду защищать их и оберегать. Такова моя главная цель, — он достал маленькую квадратную рамочку, в которой была фотография, очевидно, с выписки. Живой Милтон стоял в обнимку с голубым свёртком, из которого выглядывал маленький носик и пальчики, а рядом стояла та широко улыбающаяся женщина. Крейз поцеловал рамку, затем вновь положил в карман халата, глубоко вздыхая.
Волны не солгали, Милтон и вправду был настоящим семьянином. Он положил на кон свою бессмертную душу, лишь бы спасти жену и ребёнка. Его смыслом являлась работа, изучение Броквена, благодаря которому он мог прокормить семью. Милтон так горел всеми аномалиями и ископаемыми, так усердно трудился над каждым куском земли, работал до мешков под глазами, чтобы его сын и жена носили самую дорогую одежду. Милтона разрывало на куски внутри, когда он каждый раз осознавал своё бедное положение. Но он держался изо всех сил, не смел унывать и все работал, искал разные пути решения… Рвение вылечить малыша Гарри держало на плаву, стремление уберечь от всех горечей сподвигло Милтона на такие поступки… Даже сейчас он не теряет надежд, беспокоится за наши души и ведёт, прямо ведёт к нашей общей цели. Милтон, точно белое-белое облако, прятал от приближающейся грозы, сохраняя голубой небосвод. Никакой он не Особенный хитрости. Милтон Крейз — Особенный семьи, чья магия осколка вселит в людей рвение к свободе, победе и долгожданному спокойствию ради своих близких людей.
— Очень душещипательная история, — я сглотнула, в глубине души надеясь, что Гарри Крейз ещё живет на свете. — Вы очень сильный духом человек.
— В вас течёт благородная кровь! — подметила слезливо Мартисса, утирая опухшие от слез глаза беленьким шелковым платком.
— Гарри очень повезло, знаете! — верещала Телагея, крепко обнимая Юнка. У неё не было папы, и эта история, очевидно, потрясла её. — Вы такой добрый и щедрый! Я и не знала, что папы могут быть такими…
Милтон посинел.
— Стараюсь, стараюсь! Я всегда, всегда хотел быть образцовым отцом для своих детей…
— Цель достигнута, — промолвил Кёртис, слегка приподнимая уголки губ. А вот ему с отцом не повезло… — Хотеть заключить договор с самой опасной мафией Броквена — самоубийство. Это очень смело. И это действительно пример настоящего отца.
— Мой папа тоже много работал, чтобы у меня были хорошие машинки и лучшие энциклопедии… — Эйдан вздохнул, вспоминая своего покойного отца. Я стремительно сжала его ладонь, поглаживая большим пальцем. — Уверен, ваш сын чувствовал эту заботу… Такие труды даже самый маленький заметит.
Крейз поправил очки, глубоко
вздыхая. Он прикрыл веки, на которых проглядывались синие нити вен, и улыбнулся своим мыслям. Костлявые пальцы сжали ручку фонарика.— Ваши слова делают легче… — промолвил тихо Миль. Он обернулся к нам, и я тут же увидела на лице струйки слез. — Ах, мне так, так не хватало этих речей, ребятки! Теперь я точно уверен, что у нас все получится, что мы сойдёмся и поймём друг друга… Ведь вы такие добрые, не то что эти сумасшедшие Джайванцы! Все нервы мне вымотали за тридцать с лишним лет, тьфу ты!
— Здесь однозначно тяжело существовать с осколком, который светит, блин, на всю округу, — присвистнул Эйдан, быстро перешагивая чёрный большой камень.
— Я получил свой осколок Особенного спустя три года проживания в Городе призраков, — вновь затараторил Милтон, вертя фонариком в разные стороны. — Я продолжал упорно исследовать природу призрачного Броквена, и из-за своего рвения к спасению горожан открытия совершал намного, намного быстрее остальных Джайванских учёных. Например, я доказал, что Броквеновский туман может принимать и разносить молекулы разного рода веществ, а ещё узнал, что растения Отца, которые снуют повсюду, распыляют дурман, содержащий странную, очень странную радиацию. Вы знаете, наверняка знаете, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. А я знал слишком много. И поэтому меня навестил сам Отец…
Я вздрогнула, резко вспомнив слова мистера Керча, того, кто вёз нас в Джайван.
— Так это у вас Отец хотел взять зелёный аметист для жезла некого Харона?.. — я часто заморгала, приоткрывая рот. Ребята тоже заметно удивились, брови мигом поднялись у всех, а Тела даже подавилась слюнкой.
— Подождите, подождите! — очки Милтона съехали на переносицу от частых качаний головой. — Мы до этого дойдём. Он беспокоил меня ещё до этого случая… Он заманивал меня на свою сторону, предлагал разрабатывать «микстуры» для призраков взамен на славу и на то, чтобы я вновь увидел Агату и Гарри, на на наше вечное счастье, на вечное счастье моего сына… Он давил на самое больное, чтобы затуманить мозги своим мерзко-томным голосом и такими же словечками. Отец… Отец видел меня насквозь, знаете, он очень наблюдателен, поэтому так легко манипулирует народом… — Миль скривился, хрипло задышал, изо рта пошёл пар. Казалось, его сейчас вывернет наизнанку от воспоминаний. — Н-но я держался, я был не из тех, кто подчинится ему с полуслова. Мне удалось убежать от ядовитого лезвия Отцовской шпаги и спрятаться в маленьком подземелье моей хижины. Вот тогда я и решил рыть туннель, иначе мы бы сейчас с вами не дошли до границ Силенту без ещё одной драки, ребятки. А вот недавно да, недавно Отец прикрепил на стену хижины письмо с просьбой поделится камнем для жезла Харона… Эта информация появилась, наверное, два дня назад, когда вы уже в Городе призраков были, Елена и Эйдан. А всякую информацию от Отца у нас быстренько расследуют и выдвигают всякие теории… Ну, вы уже наверняка в курсе, уже в курсе, что это некий проводник, который поведёт по миру призраков. К моему огромному сожалению, я не успел прокрутить эту теорию со всех сторон, я искал у себя в кладовке аметисты, чтобы провести вас к себе. А вот сейчас мы с вами вместе, и вы почти целы и невредимы!
Ноги малость устали перешагивать всякие кочки и сорняки, мы шли уже довольно долго по нескончаемым земляным коридорам туннеля. Этот мрак, нарушаемый только ядовито-белым светом фонарика и бирюзовой магией, уже щипал глаза, а от запаха сырости начинало мутить. Но усталость и тяжесть притуплял поток мыслей от историй Милтона. Крутилась такая теория, что Особенные нужны и Отцу тоже. И не только для того, чтобы, к примеру, ставить опыты или заточить в темнице. Как рассказывал Кёртис в поезде, Отец лично гнался за ним по пятам, по словам Телагеи он посадил её любимое растение — алоэ прямо около приюта; Мартисса вспоминала очень высокого мужчину в синей бархатной накидке, что пришёл на её последний концерт, а вот теперь и Милтон поведал, как Отец подлизывался к нему. Знаете, может, это опять паранойя, но теперь у меня есть смутное ощущение, что Отец хочет использовать Особенных в своём апокалипсисе, сделать их другими, подчинить именно своей воле… А я должна не дать этому сбыться, я должна использовать Особенных призраков в истинных благих целях. Надо их беречь и в Силенту все-таки выискивать лапы с перстнями. Я не хочу, чтобы эта теория оказалась правдой.