Броквен. Город призраков
Шрифт:
В груди разлилось тягучее медовое тепло от говора Милтона, его образа и переживаний за нас. После отвратительных извращённых Джайванцев, которых мы пачками резали на Площади, Милтон Крейз казался звёздочкой средь чёрного неба. Хоть и была маленькой, освещала дороги на путь к спасению так ярко, что не было видно трупов и крови. Милтону явно было наплевать, что халат помялся, пока он гнал нас в хижину, что очки съехали на переносицу, что с губ текли тонкие струйки крови, а на голову капала слизь. Он переживал за нас, хотел закрыть от всех Джайванских бед собою и дойти до озера, чтобы спасти невинные души горожан. Его мертвое сердце, казалось, трепетало только от одной мысли о том, что он, наконец, сможет достичь своей цели ради семьи, соседей и живых людей Броквена. Волны говорили
— Приятно познакомиться, Милтон, — я улыбнулась и освободила свою руку из ледяной хватки. Крупинки призрачной пыльцы на ладонях по ощущениям походили на иголочки.
Милтон судорожно кивнул, все смотря на разваленную дыру, в которую мы упали. Снаружи виднелись зеленые огоньки, темно-грязный дым и магические болотные струйки, что сновали по небу. Слышались и отдаленные хрипы, хрюканья и бульканья. Над нами уже ударяли тяжёлые цепи, которые заставляли слизь с труб капать чаще. Это могло значить только одно — призраки стремительно регенерируют.
Все зависли в напряжении. Кёртис удрученно взглянул на последние коробки с серебряными пулями, Эйд смотрел на частое слабое мигание камня Эйнари, Тела принялась кусать пальцы, наблюдая хищные танцы зелёных волн наверху.
Тишину прервала Мартисса:
— Очень смело с вашей стороны провести нас по дорожке из дорогих, очень ярких минералов к себе. Это доказывает всю крайность мер, вы даже тут же убежали. Как вы вообще выживали тут до нашего прихода?
Миль вздрогнул от вопросов Марти, прозвучавших в этом стремном туннеле. Он кашлянул, поерзал на одном месте и принялся тараторить:
— Это очень долгая история, долгая и тягомотная. А на тягомотные истории у нас просто не хватит времени, ребятки, до Ночи Активации осталось меньше десяти часов! Это значит, что яд становится сильней, и Отец не спит! Нам нужно торопиться, нужно успеть к озеру быстрее Отца. Хотя я так хотел угостить вас чаем с индийскими травами, которые собирал всю жизнь… Я думал, вам удастся прибежать быстрее, но, как и предполагалось, нападки смога участились… Поэтому бежать надо быстрее, иначе весь наш план провалится!
В лицо дунул холодный поток ветра с темного коридора, мышцы вновь напряглись. Только сейчас я осознала, что мы уже почти у цели, что весь этот тернистый путь практически пройден, что вот-вот на свет прольётся история нашего города. Осталось только забрать пятого призрака и дойти к озеру, а там уже… все. Я исполню заклинание, и Броквен будет спасён… Исчезнет Отец, пропадут цепи, призраки и люди станут свободны. И все благодаря нам — Особенным призракам, Елене Гостлен и Эйдану Тайлеру, который на побоялся капнуть глубже, который пошёл навстречу неизвестности. От этих мыслей в груди дрожало сердце, поднимался легкий испуг, смутные сомнения о моих способностях… Но смотря на сплочённость Особенных призраков, на их силу духа, чувствуя уверенность Эйдана, чувствуя, как пульсирует магия в венах, я прогоняла эти сомнения, ведь вместе мы — непобедимы. Да, эта истина очевидна, но она прямо таки поднимает меня с колен и гонит к озеру.
Я обернулась к ребятам, стараясь наполнить голос решимостью.
— Все точно целы? — вопросила я, радуясь, что голос отлил твердостью.
— Если что-то не так, у меня есть аптечка, ребятки! — всколыхнулся Милтон, поднимая фонарик к потолку.
— Мы упали на сено, все тип-топ, — отмахнулся Эйдан, изучая земляные стены и медленно крадясь в темноту. — А Особенные вообще призраки, им хоть бы хны, не забывайте.
Ребята пустили короткие смешки и отправились за Эйданом, Милтоном и мной. Заквакала мокрая земля под цепями, зашелестела одежда, замигал камень Эйнари, а магия принялась помогать фонарику освещать путь.
— А куда вы нас, собственно, поведёте, Миль? — поинтересовалась я, заглядывая в его влажные светлые глаза.
Милтон тихонько хихикнул и уверенно
промолвил:— Я рыл этот туннель десять лет. Десять лет я тянул и вывихивал руки и ноги, чтобы вывести нас прямиком к границам Силенту.
* * *
Как оказалось, коридоры при свете фонарика и бирюзовой магии были не такими уж и страшными. Они были одинаковыми, все такие же мокрые, с медными трубами и ростками. Только мы отдалились от дыры наружу, которую Миль успел снова закрыть деревяшками, повисла тишина, как не странно, долгожданная. Только слышалось эхо от лязга оков и капель слизи. Ни сектантских молитв, ни криков боли, ни свиста хищных ив, ни какофонии, называемой Джайванцами музыкой. Не было глаз-фонарей, жалящего зеленого света и ядовитых растений. Только земляные стены, ласкающее бирюзовое свечение и единственный адекватный Джайванец, под рубашкой которого мигал осколок.
Милтон шёл впереди, подсвечивая фонариком путь, чтобы кто-то из нас не дай Бог вляпался в сгустки глины. Ребята шли аккуратно, несли в руках свои цепи, указывали друг другу на какие-то выступы и ямки, чтобы не споткнуться. Я осматривала подсвечиваемые стены, подняв края сарафана.
Когда мы ушли достаточно далеко и глубоко, чтобы чувствовать себя в безопасности и каком-никаком спокойствии, Крейз набрал воздуха в лёгкие и как бы невзначай размеренно начал:
— У меня была самая лучшая семья на свете. Агата Эдисон заставила вспыхнуть огонь в моем сердце, она была лучиком света в этом мраке зубрения и учебы, она спасла меня от строгих родителей и помогла увидеть мир не только с точки зрения долей и молекул. Агата была таким ярким человечком, таким добрым и душевным, что я готов был отдать за неё все, даже свою душу.
А когда она подарила мне Гарри, моего сыночка, я был на седьмом небе от счастья. Это было дитя ангела, румяное, веселое, с огромным сердцем. По характеру Гарри был похож на Агату, благодаря их свету и улыбкам я просыпался с огромным желанием жить, совершать много открытий, работать, не покладая рук. В семидесятых открылась лаборатория по изучению Броквена, и я работал там вместе с остальными биологами, химиками, археологами и прочими-прочими. Я изучал природу Броквена и его ископаемые. В нашем городе просто куча зелёных и бирюзовых минералов, а их свойства приводили в шок. Да что уж там, каждая ветка Вечноплакучего леса обладала аномальными признаками. Броквен являлся и является кладезью паранормальных исследований, а я такое с детства обожал, только дайте травинку, и я изучу ее полностью вдоль и поперёк! Мне платили не то что бы много, зато стабильно, и Агата хорошо получала, несмотря на начинавшийся в Броквене кризис. Гарри был окружён нашей заботой и любовью, был плотно накормлен, модно одет и играл с самыми качественными игрушками того времени.
Наша семья процветала, наполняла яркими красками и любовью каждый день, пока Агата не попала в аварию. Тяжелая травма ноги посадила её в инвалидное кресло на долгий срок. А потом Гарри, мой зайчонок заболел туберкулёзом. Все обязанности свалились на меня: еда, уборка, работа… Но моего дохода хватало только на еду, я не мог позволить себе дорогое лечение для Агаты и Гарри… Бедному мальчику становилось все хуже, дешевые таблетки и микстуры уже совсем не помогали.
Мы оказались в бедном положении. Начались частые разборки с Агатой. Она все твердила, чтобы я нашёл ещё одну-две работы для большего заработка, а у меня уже опускались руки. Из-за угроз и террора мафии платили на работе все меньше, мои открытия никто не поощрял, Агата потеряла всякую надежду на меня.
Но я любил свою семью. Хотел, чтобы Агата и Гарри выжили, чтобы они жили счастливо и не знали боли и горя. А потому я поставил себе твёрдую цель — заработать денег и достать лекарства любой, абсолютно любой ценой. Я был в таком отчаянии, что сначала даже хотел заключить контракт с доном мафии, но потом придумал более легальный способ. После долгих переговоров с городской администрацией мне удалось получить шанс на спасение своей семьи. Мне дали… мне дали ровно три месяца на создание противоядия для Броквена.