Болото
Шрифт:
"Неужели конец!" - мелькнула страшная мысль.
И Лиза приготовилась к тому, что сейчас, так же, как Курта, Штангер вырубит и её. Но неожиданно из-за её плеча вырвалась чья-то рука, дала Штангеру по лицу, и тот взвыл от боли.
Это была Виттори. В руке она держала связку ключей. Лиза сразу узнала их: этими ключами Курт отпирал двери в каюты, где содержались Эндрю и Алекс. Лизе так и не удалось узнать, как они оказались у Виттори. Украла ли она их, или же Курт отдал ключи сам? Как бы то ни было, Виттори появилась очень вовремя. Не медля, она зажала длинные стволы ключей фалангами пальцев и, собрав всю свою
– Спасай сына!
– крикнула Виттори. Сама она кинулась к Сьюзан.
Гордон словно обезумел. Его лицо побагровело, глаза налились кровью. Он дёргал мальчика за волосы и одежду, тормошил его, крича: "Убью!". Дальнейшее Лиза помнила словно в тумане.
Она сделала несколько шагов и оказалась возле Гордона. Сдёрнула серебряную цепочку с крестиком с груди и перебросила через голову Брадиса. Что было сил, стянула её на шее злодея. Откуда-то в ней взялась неведомая, звериная сила. Она отчётливо понимала, что делает, и старалась стянуть цепочку так, чтобы человек, желавший убить её сына, не имел ни малейшей возможности освободиться. Гордон закашлялся, схватился рукой за шею, но его попытки освободиться не помогли.
Лиза не помнила, как долго держала цепочку на шее Гордона. Ослабила хватку она только тогда, когда Гордон обмяк и стал сползать вниз. Она без содрогания бросила цепочку поверх его мёртвого тела. В руке её остался только маленький серебряный крестик, который Лиза сжала в кулак. Она перешагнула через тело Гордона и подхватила на руки Майкла.
Сзади грянул выстрел, они обернулись. Возле стола, опираясь одной рукой на его край, стоял Алекс. В другой руке он держал пистолет, который обронил метавшийся Нед. Алекс подобрал оружие и выстрелил в Штангера.
Следом в проёме появился Эндрю. Виттори забрала ключи у Курта и освободила друзей, развязав верёвки. Но пленникам было слишком тяжело передвигаться, и они смогли прийти на помощь только сейчас.
Туман наполнил помещение. Или это пелена застилала глаза Лизы?!.. Держа на руках сына, который вдруг показался ей легче пушинки, она вышла из кухни. Хотела подняться на палубу, но не могла. Там - кровь Греты и Джейка, там - гибель Айши и Вишенки. Здесь всюду смерть. Лиза почувствовала приступ нестерпимой душевной тошноты.
Она прошла в каюту, опустила Майкла на полог кровати. Мальчик прижался к ней, смял её грязную одежду кулачками. Лиза обнимала и целовала его.
Неожиданно Майкл спросил:
– Ты убила его?
И вопрос этот задан был настолько спокойно, что Лизу пробрала дрожь. Словно гибель людей стала чем-то привычным для них. Майкл вновь стал разговаривать, но теперь он был отстранённым. Возможно, пытался защитить себя от переживаний, или, что хуже, действительно привык. А привыкнуть к горю - куда страшнее самого горя.
Лиза не знала, что ответить. Она боялась жестокости и всячески ограждала сына от неё. Но за последнее время им пришлось пережить столько ужасов и потерь, что Лиза стала всерьёз опасаться за душевное здоровье Майкла.
– Если бы я не убила его, он убил бы тебя, - хрипло и тихо ответила она.
Правда здесь была уместнее всего.
– Пожалуйста, мама!
– воскликнул Майкл, вновь удивив Лизу.
–
И Лиза поняла, что её опасения напрасны. С душой её сына всё в порядке. Просто за несколько этих дней он повзрослел на много лет.
Никто больше не хотел оставаться на корабле. Никто не мог найти в себе силы оплакать и похоронить погибших. Лизе казалось, что лучше утопиться, чем найти в себе силы перенести случившееся.
Эндрю и Алекс были слишком слабы. Добравшись до кают, оба рухнули на койки.
Виттори принесла им воды. Затем забрала малютку Эрин, которую прежде оставила в каюте, строго - настрого наказав девочке сидеть тихо и ждать её, и отправилась к Лизе.
Лиза и Майкл, Эрин и Виттори, Алекс и Эндрю - последние, кто оставался в живых на корабле. Всего шесть человек.
Было холодно и душно одновременно. Не было тепла в помещениях, и мороз внутренний только усиливал холод внешний. Лизу бил озноб. Дрожал и Майкл. Дышать было трудно, грудная клетка сделалась тяжёлой и неподъёмной. Им бы разразиться потоком слёз, разреветься бы, но они не могли.
Только Виттори выглядела спокойной. Хотя никто даже не представлял, что творится в её душе. А в душе у неё шёл снег. Среди вьюги ей хотелось одного - тепла. Не так давно Виттори нашла своё солнышко - Эрин. Ради девочки она держалась.
Некоторое время все четверо сидели молча. Потом Виттори попросила Лизу присмотреть за Эрин.
– Мамочка, куда ты?
– тоненьким голосом спросила девчушка.
– Мамочка...
– повторила за ней Лиза, наслаждаясь этим словом.
Она вдруг вспомнила, как Джейк рассказывал, что Эрин никогда не зовёт Джули "мамочкой", даже когда та просит, всегда только "мамой", и это злит Джули. То, что прежде преподносилось ей Джейком как невинное детское упрямство, перестало казаться таковым.
Виттори ушла, Лиза даже не подумала спросить, куда и зачем. Но вскоре вернулась, положив на стол связку ключей.
– Если дети хотят есть, давайте покормим их, - негромко сказала она.
– Есть сухари, консервы из тунца и овощей. Не так много, но нам, шестерым, хватит какое-то время продержаться.
Лиза кивнула:
– Да, надо бы им поесть. Только вести их туда...
Виттори перебила:
– Принесём им сюда, что особенного? Я часто ела в своей комнате.
– Я не хочу кушать, - раздался тонкий голосок Эрин.
– Только пить
– И я не хочу, - согласился Майкл.
– Я бы поспал.
Виттори сбегала за водой. Она и сама чувствовала, как усталость валит её с ног. Вскоре корабль погрузился в сон. Одной только Лизе долго не спалось. Она думала о телах людей, которые лежат сейчас в кухне. Об убитом ею Гордоне, о том, что теперь ей всю жизнь предстоит жить с той мыслью, что она - убийца.
"Я сделала это ради сына", - оправдывала она себя.
Но оправдания действовали плохо. Лизе становилось страшно от того, что она способна лишить другого жизни. Словно она переступила некую черту, и возврата назад теперь нет. Теперь она сама себя боялась. Она понимала, что не сможет свыкнуться с этим, и будет вечно винить себя. Нужно было поступить иначе. Но как она могла иначе поступить?! Она потеряла бы самое дорогое, что есть у неё. Маленькое счастье, которое сейчас крепко спит на соседней кровати.