Боги и монстры
Шрифт:
Её глаза расширились, а щёки вспыхнули румянцем.
— Я понятия не имею —
— Ты серьёзно собираешься мне лгать?
Она раздражённо фыркнула, пойманная с поличным.
— Ты ненавидишь, когда не получаешь своего, — сказал я, забавляясь её поведением.
Я видел, насколько она упряма, и ценил это качество — до тех пор, пока оно не означало сопротивление мне. Она могла обладать всем огнём мира, пока это не мешало мне получать желаемое.
— Ты такой же, — парировала она.
— Я никогда не говорил, что это плохая черта.
Она снова смягчилась.
— Чего ты хочешь, Грей?
— Того же самого, что
Я коснулся лёгким поцелуем её челюсти.
— Грей, — прошептала она.
— Ммм?
— У нас будут проблемы.
Она не сказала мне остановиться.
— Тогда нам стоит уйти, — сказал я ей.
Моя аура окутала нас, перенося обратно к ней домой. Через мгновение мы уже стояли в прихожей её дома, и она оттолкнула меня.
— Грей! — закричала Скотт, выглядя взбешённой. — Ты вообще когда-нибудь слушаешь? Там было полно людей. У тебя могут быть серьёзные неприятности. И… Мэтью —
Я закатил глаза в ответ на её вспышку.
— Я разберусь с последствиями, если они появятся.
Одной рукой я обхватил её лицо, другой — её обнажённую талию. Скотт всё ещё была тёплой от солнца, но по её коже побежали мурашки. Хотела она это признавать или нет — она принадлежала мне.
Её тело слушалось меня, а разум следовал за ним.
— Скажи, что я ошибаюсь, Скотт.
Её ладони упирались в мою обнажённую грудь, и она прикусила губу, борясь сама с собой.
— Скажи, что ты этого не хочешь, — пояснил я. — И я оставлю тебя в покое.
В её глазах решение уже было принято, но я хотел услышать это от неё. Прошло несколько секунд, прежде чем она наконец сдалась.
— Чего ты ждёшь?
Мне было трудно сосредоточиться, когда Грей находился так близко и полуобнажённый. Каждая часть меня хотела стоять на своём и сказать ему «нет», но моё тело жаждало снова почувствовать его. То удовольствие и тот покой, которые давал Грей, были тем, что я отчаянно искала в поздние ночи и ранние утра. Это ускользало от меня на каждом шагу, пока я не уступала ему.
Грейсон был моим извращённым спасением, о котором я никогда не знала, что нуждаюсь в нём.
Как же это чертовски извращённо — что Бог, от которого я отреклась, Бог, к которому я никогда не обращусь, оказался тем самым, кто сохраняет мой рассудок и приносит равновесие в мою жизнь?
— Чего ты ждёшь? — спросила я его, окончательно теряя решимость.
Грей ухмыльнулся, расстёгивая мой топ, и тот упал с моего тела. Я зацепила большие пальцы за край трусиков и стянула их вниз по ногам. Выпрямившись, я посмотрела на Грея из-под ресниц.
— Скажи, о чём ты думаешь. — В его голосе появилась хриплая нота.
Если бы Грей захотел, он мог бы узнать в точности, о чём я думаю, но он хотел, чтобы я сказала это сама. Это был ещё один слой игры. Просить меня озвучить свои мысли вместо того, чтобы просто забрать их, было ещё одним знаком того, что я уступаю ему.
Мне нравилось именно так. Нравилось предлагать их самой, прежде чем он заберёт их у меня.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — просто сказала я.
С этими словами Грей потерял контроль. Его глаза почернели, вены, поднимающиеся по его руке,
приняли тот же цвет, резко выделяясь на коже, а его аура ожила и закружилась вокруг него. Это было напоминанием — если кому-то вообще требовалось напоминание — что Грей был Богом, а не обычным мужчиной.Его рука зарылась в мои волосы, пальцы запутались в прядях, и он дёрнул, заставляя меня поднять голову, прежде чем завладеть моими губами. Я улыбнулась прямо в поцелуй, возбуждённая его грубостью. Свободная рука Грея скользнула вниз по моей спине, сжала ягодицы, затем переместилась вперёд, между моих ног, заставляя меня застонать от удовольствия.
Я уже была влажной для него, и его пальцы дразнили меня вдоль складок, прежде чем он ввёл в меня два пальца.
— Чёрт, — выдохнул он мне в волосы, и я застонала ему в грудь, вцепившись в него руками.
Грей пах горьким кофе, книгами и костром. Это был дурманящий запах, который я связывала с ним. Его я чувствовала ещё до того, как видела его в лаборатории или дома. Смесь всего, что я любила.
Он ввёл в меня ещё один палец, и я заёрзала под его рукой.
— Пожалуйста. Пожалуйста, — умоляла я его.
Грей тихо, мрачно усмехнулся, прежде чем вытащить пальцы. Затем он без усилия поднял меня на руки и понёс, пока моя спина не ударилась о стену в коридоре.
— Вечно такая нетерпеливая, — пробормотал он, глядя на меня.
Мои пальцы зарылись в его волосы, и он опустил рот к моей груди, посасывая и облизывая сосок. Я прикусила его ухо, и он ответил тем же, заставив меня ахнуть от смеси боли и удовольствия.
Именно аура Грея удерживала меня прижатой к стене, пока он снял шорты и отбросил их в сторону, прежде чем переключить внимание на другую грудь, заставляя мою спину выгнуться от его прикосновения.
— Грей, пожалуйста. — Я уже не была способна сложить более длинное предложение.
Жгучее желание к нему росло во мне последние несколько недель, и ощущать его так близко — и всё же недостаточно близко — сводило меня с ума. Я снова вцепилась пальцами в его волосы и оттянула его голову назад, чтобы посмотреть на него, тяжело дыша.
Грей опустил меня со стены, и мои дрожащие ноги коснулись пола. Если я чего-то от него хотела, мне нужно было взять это самой, потому что Грей любил заставлять меня умолять, а сегодня у меня не было настроения играть в эти игры.
Обвив ногой его ногу, я увидела, как Грей смотрит на меня с удивлением, когда я толкнула его в грудь и повалила на пол с глухим стуком. Он поднял на меня взгляд снизу, а я подарила ему томную улыбку, прежде чем сесть сверху и прижать его коленями.
— Ты ведь не можешь удержаться от того, чтобы дразнить, правда? — спросила я.
Я протянула руку за спину и обхватила его твёрдый член, большим пальцем проводя по головке. Медленно я приподнялась, направляя его к себе, прежде чем опуститься на него. Я не отводила от него взгляда и наблюдала, как его лицо расслабляется от желания, пока он заполнял меня дюйм за дюймом. Это было так хорошо — снова чувствовать его внутри. И стон, сорвавшийся с губ Грея, подтолкнул меня дальше.
— Квентин. Блядь, — выдохнул он.
Квентин. Больше не Скотт. Он был так же захвачен происходящим, как и я, если отбросил формальность обращения по фамилии. Обычно я терпеть не могла, когда меня называли Квентин, но, когда это произносил Грей, это звучало почти музыкально, и мне хотелось услышать это снова.