Боги и монстры
Шрифт:
— Поздравляю, — сказала Скотт паре.
— Спасибо, Скотт, — ответил Эрик, обнимая её.
— Хочешь подержать его? — спросила Слоан.
Паника отчётливо читалась на её лице.
— Эм, нет. Всё в порядке.
Она шагнула назад и прямо врезалась в меня. Я взял её за плечи и сказал:
— Чего ты боишься, Скотт?
— Я не боюсь, — коротко ответила она.
— Возьми Като.
Скотт кивнула, и Слоан передала его ей. Като лежал на руке Скотт, пока она осторожно держала его. Я стоял позади неё, глядя через её плечо вниз на маленький свёрток. Като слегка
— Что случилось, малыш? — спросил я.
Като снова успокоился, и когда я поднял взгляд, заметил, что Слоан и Эрик смотрят на меня — каждый по-своему. Я не был уверен, на какой из этих взглядов хочу ответить первым. Взгляд Слоан быстро опустился, и я почувствовал на себе ещё больше глаз.
— Думаю, тебе стоит вернуть его родителям, — тихо предложил я.
Скотт не пришлось повторять дважды. Она чувствовала себя рядом с детьми не так уверенно, как остальные из нас.
— Прости, что не принесла подарок, — извинилась она.
Я оживился, и моя аура материализовала в моих руках маленького чёрного медведя.
— Кстати, — сказал я, протягивая его.
— Чёрный для ребёнка? Серьёзно? — спросила Скотт.
— Цвета ауры для нас важны. Это знак уважения. Подарить кому-то свой цвет — значит проявить большую любовь, — объяснила Слоан.
— А что вы подарите ему? — спросил я.
— Мы решили немного подождать, — сказал мне Эрик. — Здесь внизу и так будет достаточно событий. К тому же это даст нам время всё обдумать.
— Я хочу быть там.
— Думаю, мы все будем там, когда это случится.
Скотт стояла тихо, пока мы разговаривали, наблюдая, как другие дети играют, а их бледные ауры трепещут вокруг них.
Слоан мягко вздохнула.
— Думаю, лучше на сегодня закончить. Дети становятся беспокойными.
— Они останутся надолго? — спросил я с любопытством.
— Они здесь до завтрашнего вечера.
— Я могу прийти и провести с ними время?
— Конечно.
Я снова посмотрел на Скотт.
— Готова ехать домой?
Она кивнула, но её взгляд скользнул к Арчеру, который прислонился к стене и наблюдал за всеми нами.
Я притянул её к себе — на этот раз осторожно — и окутал нас чёрным, но не успел не заметить, как Арчер поднял руки, чтобы помахать ей на прощание.
Когда мы вернулись в дом, Скотт быстро отстранилась от меня, и я почувствовал хаотичную злость, пульсирующую в ней. Она не была такой злой уже несколько недель.
— Что я теперь сделал? — я едва не закатил глаза.
— Серьёзно? Ты ещё спрашиваешь?
— Ну, технически — нет. Но ты так злишься, когда я копаюсь у тебя в голове, поэтому, рискуя разозлить тебя ещё сильнее, повторю вопрос. Что я теперь сделал?
Она издала раздражённый крик.
— Почему, Грейсон, я была единственным человеком в красном, кроме твоей семьи? Я чувствовала себя полной идиоткой.
— Вот из-за этого ты злишься? — спросил я удивлённо.
— Да! Из-за этого я злюсь! Ларкин, Хантер и весь этот проклятый богами зал смотрели на меня так, будто я сделала что-то не так. — Она начала
расхаживать по комнате. — Все остальные были в зелёном!— Я знаю.
— Ты знал?
Я сделал паузу, прежде чем подтвердить.
— Да, я знал.
— Значит, ты знал, что все будут в зелёном и что только твоя семья будет в красном, и всё равно сказал мне надеть красное?
— Верно.
Мне не на что было злиться, поэтому я позволил ей кричать и расхаживать по комнате, пока сам стоял и наблюдал за ней. Это было завораживающе — вещи, которые беспокоили, раздражали и злили эту женщину.
— Грей! Я не собираюсь участвовать в какой-то твоей игре, чтобы позлить Хантера.
Я нахмурился.
— Я не играл ни в какие игры.
— Конечно, потому что Хантер и Ларкин уверены, что это именно то, что ты бы сделал, чтобы вывести их из себя. Я не позволю тебе унижать меня ради собственного развлечения.
Её злость менялась. В голосе появилась дрожь — гнев превращался в обиду из-за того, что её выставили на посмешище перед полной комнатой людей.
Я шагнул к ней, и она перестала ходить из стороны в сторону, вытянув руки вперёд, предупреждая меня держаться подальше. Она не плакала, но её глаза стали стеклянными, и я не знал, как обращаться с человеком, когда он плачет.
— Я не пытался тебя унизить, — спокойно сказал я. — Клянусь своими обязанностями Божества, это не было моим намерением.
— Тогда каково было твоё намерение, Грей? Потому что ты прекрасно знал, что делаешь.
— Я хотел, чтобы люди знали, что ты со мной. Хотел, чтобы они знали, что ты принадлежишь мне, особенно после Игнасио —
— Прошу прощения? — Печаль снова сменилась гневом, и я едва успевал за её переменами. — Я никому не принадлежу. Ты меня понимаешь? И уж точно, чёрт возьми, я не принадлежу тебе!
Скотт резко развернулась и вышла из комнаты.
— Скотт! — крикнул я ей вслед, направляясь за ней в коридор.
— Квентин, подожди! Я всё ещё не понимаю, в чём проблема.
Она даже не посмотрела на меня, поднимаясь по лестнице.
— Да пошёл ты, Грей, и держись от меня подальше!
Скотт даже не смотрела на меня. Она молча перемещалась по дому, если не считать хлопанья дверями. Обычно я подпитывался чужой злостью, но не мог понять, почему она так разозлилась из-за такой мелочи.
Это было не моё дело. У меня были занятия поважнее.
— Я скучал по вам, чудовища! — сказал я, развалившись на диване у Эрика, пока его дети карабкались по мне. Все, кроме Беккета, который, будучи подростком, считал себя слишком взрослым, чтобы участвовать в беспорядке, который устраивали его младшие братья и сёстры.
— Думаешь, у вас будут ещё? — спросил я Эрика.
Слоан ответила раньше него:
— Определённо.
— Она до сих пор отказывается сказать, сколько именно, — пробормотал Эрик, когда Като заворчал у него на руках. Он мягко покачал малыша. — Ты готов к новым племянникам и племянницам? К новым крестникам?