Чтение онлайн

— Я сплю слева, — сказала она мне.

— Я тоже.

— Я у тебя в гостях.

Это вызвало у меня улыбку.

— Это твой дом, Скотт.

Она пожала плечами и забралась в постель, заняв левую сторону. Я раздражённо зарычал, стягивая с себя одежду до белья, затем появился на правой стороне кровати и пробормотал:

— Ты заноза в заднице.

Скотт одарила меня ухмылкой, её щёки порозовели, и я закатил глаза, но тоска немного отступила. Эта её улыбка доставалась редко. В последний раз она улыбалась так Кэссиди и Софи. Я не был тем человеком, которому позволялось видеть ту личную грань Скотт, из которой струилась чистая

радость.

— Если ты не хочешь об этом говорить, тогда что ты хочешь делать? — спросила она.

— Спать.

Она вздохнула.

— Кофе — вариант получше, но ладно.

Она опустилась на кровать и перевернулась, повернувшись ко мне спиной. Она знала, что сегодня я ездил к Эрику и Слоан. Это должно было поднять мне настроение, но вместо этого только ещё сильнее спутало мысли, и Скотт уловила атмосферу.

Будучи Божеством, неудивительно, что я мог считывать её настроение, но когда она отвечала тем же, это всегда заставало меня врасплох. Не раз она умеряла свой темперамент после того, как я возвращался с заседания совета. Словно не хотела продолжать дразнить медведя. Почти как будто ей было не всё равно.

Внезапно я обнял её за талию и притянул вплотную к себе, так что мы легли ложками, нуждаясь в близости. Я уткнулся лицом в её волосы и поцеловал её в затылок.

— Прости, что так разозлил тебя, — прошептал я.

Я всё ещё не понимал этого, но её молчание сводило меня с ума. Если ей нужно было извинение, она могла его получить. В уединении её дома, в интимности наших прижатых друг к другу тел, я уступил.

Скотт расслабилась в моих объятиях и медленно повернулась ко мне лицом. Я не отпустил её, но ослабил хватку, позволяя ей двигаться. Мы лежали лицом к лицу, кончики наших носов соприкасались. Её длинные ресницы касались моей кожи, оставляя лёгкое щекочущее ощущение.

— В следующий раз рассказывай мне всё, — выдохнула она.

— Буду, — согласился я.

— Я не вещь.

— Знаю.

Я не хотел сегодня с ней ссориться. Через несколько мгновений я спросил её:

— Ты хочешь быть здесь, Квентин?

Её имя легко скатилось с моего языка. Мне нравилось, что я мог обращаться к ней именем, которое она запрещала всем остальным. Несмотря на её отказ быть чьей-то собственностью, я отметил её как свою, а это означало, что у меня были привилегии, которых другим не давали.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— В смысле, на планете?

— Нет. Ничего настолько глубокого. Сегодня я с этим не справлюсь. Ты хочешь быть здесь? Со мной, прямо сейчас?

— Да, — твёрдо сказала она. — Я не делаю ничего, если не хочу.

Кивнув, я сократил расстояние между нами и поцеловал её. Рука Квентин легла на мою щёку, отвечая на поцелуй. Наши ноги переплелись, пока мы лежали так, целуясь и позволяя физической близости заземлить нас.

— Тебе нужно поспать, — сказал я, отстраняясь.

Это могло бы так легко перерасти во что-то большее. Прижатая под моим телом, Квентин могла бы выкрикивать моё имя, и мы оба остались бы удовлетворены, но разговор с Эриком и Слоан удерживал меня в трезвости.

— Тебе тоже, — ответила она, коснувшись губами моих.

Эта мягкость всколыхнула что-то у меня в груди. Я не знал, как обращаться с нежностью, когда вся моя жизнь была наполнена плохими решениями и жестокостью.

— Я Бессмертный, которому не обязательно спать.

— Я буду спать, если ты будешь, — предложила она компромисс, её пальцы скользнули

по моей щеке.

Я закрыл глаза и тихо усмехнулся.

— Хорошо. Спокойной ночи, Квентин.

— Спокойной ночи, Грей.

Оставив руку на её талии, я ждал. Её дыхание замедлилось, поток мыслей стих.

Снова открыв глаза, я стал рассматривать её. Забавно, но сейчас она выглядела самой умиротворённой из всех, какими я её видел. Обычно Скотт была сгустком энергии. Она либо работала, либо находилась у Сала. Даже когда позволяла себе посмотреть Netflix, её разум всё равно продолжал работать. Словно что-то внутри неё отказывалось остановиться, и мне хотелось знать, что толкает её к этому постоянному беспокойству.

Осторожно я убрал прядь волос с её лица, и она пошевелилась, обвив меня рукой и прижавшись к моему телу. Слово «ласковая» вряд ли подошло бы для её описания. Разве что если бы вы видели редкие проблески этого, как видел их я. Она крепко обнимала Софи, сжимала руку брата, плакала, когда Шарлотта делилась радостными новостями. За всеми стенами и бронёй Квентин была женщиной, полной любви, которая делилась ею скупо.

Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее убеждался, что Слоан сходит с ума.

Эта женщина могла быть выдающейся по меркам Смертных, но я не находил ни единой черты, которая делала бы её божественной.

Она была неряшливой и неорганизованной. У неё был самый ужасный характер из всех, что мне доводилось встречать. Она никогда не приходила вовремя никуда, кроме работы. Божественность означала совершенство, а Квентин не была совершенством. Она была чёртовым беспорядком.

— Ради тебя самой, Квентин, я очень надеюсь, что прав.

Прошло несколько дней с той ночи, когда я уснула рядом с Греем, но ни он, ни я об этом не заговаривали. Словно ничего и не случилось. Он снова стал язвительным, как прежде, а тот крошечный проблеск уязвимости, который тогда мелькнул, окончательно и бесповоротно испарился. И я была благодарна за это. То, что существовало между мной и Греем, было простым и незамысловатым — и таким должно было оставаться.

Не то чтобы между нами вообще что-то было.

Я делила своё время между лабораторией и Слоан, Эриком и Като. Младенцы — это вообще не по моей части, но он был очаровательным, как картинка, и в целом вёл себя спокойно. Его развитие шло гораздо быстрее, чем у обычного человеческого ребёнка, и на клеточном уровне за этим было по-настоящему увлекательно наблюдать. Вопрос заключался в том, какие механизмы стоят за этим стремительным ростом, который затем полностью останавливается, делая их бессмертными. По всему кабинету и дому валялись научные статьи о теломерах, но я никак не могла найти ответ, который относился бы именно к этим божествам.

Именно этот вопрос подогревал моё любопытство настолько, что я начала терять счёт времени в лаборатории. Я стала приходить всё раньше, а уходить — далеко после пяти вечера, но не жаловалась, потому что любила это больше всего на свете.

Поэтому, когда Грей появился в дверях лаборатории клеточных культур, я вздрогнула.

— Можно войти? — спросил он.

— Если наденешь лабораторный халат.

Он подчинился правилу, накинул халат на плечи и вошёл в помещение.

— У нас собрание.