Чтение онлайн

Далеко не впервые Фишман ночевал на работе, а тут что-то страшно стало и тоскливо. Иосиф проснулся, зажег спичку и посмотрел на часы. Начало второго ночи и на улице темень, хоть глаз выколи. Сон куда-то улетел и, ощущение такое будто сдернули одеяло и водой окатили. Иосиф нервно закурил, подошел к открытому окну и вдохнул тяжелый, необычно горячий воздух. Будто море исчезло и, вместо него появилась, сбежавшая из Туркестана, раскаленная пустыня.

— Кто!…, -

испуганно крикнул чекист, обернулся и замер от неожиданности.

В кабинете появилась весьма странная процессия, из ничего появилась, словно кошмарное сновидение. Темные фигуры остановились перед столом, и Фишман увидел лица холодных, безжалостных судей. Иосиф поискал взглядом демонка, и не нашел. Вот тебе и договор! Все здесь собрались, сволочи. Кернвальд с итальянской сукой. Гаманенко, покрытый коркой запекшейся крови. Посиневшая гадина, мадам Гросснер, в кругу пущенных в расход дамочек.

Иосиф попятился к стенке, когда мертвецы, стали подходить, вытянув перед собой руки. Все! Дальше некуда! Плечи коснулись шершавой стены, и комиссар закрыл глаза. Ничего не произошло и не хотело происходить. Иосиф приоткрыл сначала один глаз, потом другой и с удивлением отметил, что наступило серое, покрытое тучами утро.

Фишман поставил в подсобной комнатушке чайник, потрогал рукой трехдневную щетину и нехотя стал намыливать подбородок. Сон не сон, а таки неприятно и, чего греха таить страшно. От неожиданного стука в дверь Иосиф вздрогнул, и щеку прочертила кровавая полоса.

— Кто там! — недовольно крикнул оперуполномоченный, — Ч-черт побери!

— Ты здесь, Иосиф? Слава богу! — послышался голос Алксниса, — С ног сбился! Думали, тебя в живых нет!

Литовец вошел в комнату, посмотрел на коллегу и устало опустился на стул, потирая опухшие от бессонной ночи глаза.

— Что за срочность, Сигизмунд? — скривился от боли Иосиф, когда одеколон смочил порез на щеке, — Заработался и заснул в кабинете.

— И хорошо-о! — протянул Алкснис, — Твой дом сожгли дотла и соседи всякую чушь говорят! Прямо-таки массовое помешательство!

— Шутишь? — растерянно вздохнул Иосиф, — Я тут скоро с ума сойду, разбираясь с контрой…

— Какие уж тут шутки! — огрызнулся Алкснис, — До сих пор в горле першит от дыма! Игнат тебя не нашел и примчался ко мне около часа ночи! Соседи божились, что видели какого-то типа в чалме, старомодных одеждах, который проклинал шайтана, осквернившего его дом. Потом этот несознательный фанатик исчез, словно сквозь землю провалился!

— Алим! — пробормотал Фишман, — Чертовщина!

— Какой Алим? Так ты его знаешь? — приподнялся Сигизмунд, — Вызываем чоновцев и поехали!

— Куда? — махнул рукой Иосиф, — Рассказывали мне тут одну легенду, а так! Не ловить же всякую хрень из дедовских сказок!

Алкснис уже не слышал последней фразы и заснул после безумной огненной ночи. Фишман добрился, побрызгал холодной водой в лицо и, попивая жиденький чай, размышлял о деле, порученном загадочным товарищем Петровым. Пробегали с Алкснисом два дня и не нашли никаких подпольных чернокнижников, трупоходящих белогвардейцев и хитрых шпионов, грабителей святынь братского турецкого народа. Оставался загадочный Андрей, которого в беспамятстве звала эта гадина Гросснер. Стоп!

Фишман отставил кружку с недопитым чаем и направился в кабинет, насвистывая привязавшуюся со вчерашнего дня песенку

о раскинувшемся море. Достал из сейфа тяжелый семейный фотоальбом Гросснеров и принялся рассматривать снимки и подписи к ним. Гляди, какая расфуфыренная гимназисточка! А это кто? Ага, ее братец с родителями! Ладно, с братцем разберемся! Это дамочка с мужем в городском саду на празднике в честь приезда Великого Князя. Сплошная хренотень! Сестры милосердия Севастопольского госпиталя, Рождество 1920-го. Так, это фигня! Интересно, интересно! С фотографии смотрел молодой прапорщик в парадной форме, Андрей Леонидович Чижов. Погиб при обороне Порт-Артура. Отложим в сторону. Еще один! Прекрасно! Фотография запечатлела молодого человека на фоне стола со всякой стеклянной хренью. Чего здесь, ого! Студент Харьковского Императорского университета Андрей Морозов милой Анечке на долгую память, 1907-ой год. Замечательно! Андреи больше в семейном альбоме не прятались, и Фишман отложил в сторону фолиант.

За окном уже наступило утро, необычайно тихое, даже крикливые торговцы куда-то исчезли, вместе с извозчиками. А впрочем, какие извозчики вместе с торговцами в пять утра? Из бухты слышались отдаленные корабельные гудки, и Фишман в такт им зевнул.

— Разрешите войти! — послышалось в приоткрытую дверь, — Начальник караула! Тут один гражданин пришел, а кругом никого! Благо вспомнил, что Вы и товарищ Алкснис тут спозаранку!

— Хрен с ним, пусть заходит! — согласился Иосиф и мрачно посмотрел на караульного.

В кабинет, словно пугливый зверек, протиснулся плешивый мужичонка, потоптался на месте, теребя засаленный картуз, и поклонился.

— Присаживайтесь, — буркнул Иосиф и, попыхивая папиросой, остановился возле окна, — Что случилось, папаша!

— Тут, это! Того! Я живу недалеко от Никольского кладбища! А оно того, дело стариковское, по ночам не спится. А сегодня ночь была дюже душная, даже дышать трудно! Так вона чего, я же и говорю: смотрю, а оно как молния бьет и грому ни ни! Ну, перекрестился я! Хоть и старый уже, а помирать не дюже охота!

Иосиф мрачно рассматривал словоохотливого старичка, курил папиросу за папиросой и, мысленно, торопил посетителя. Усталость тут же слетела, даже зевота прекратилась от услышанного известия.

— Интересно оно мне стало, чево там сверкало! — тараторил старичок, — Как развиднелось, ото пошел я посмотреть на ночные чудеса. Прошел через калитку и по тропинке прямо к тому месту! Я там все тропинки знаю, потому, как служил церковным сторожем. Так вот, возле заброшенных могил я нашел мертвеца и сразу сюда! Я же понимаю, гражданин начальник!

Фишман чуял, что покойник на кладбище как-то связан с ним и не только с ним. Иосиф пытался все делать в спешке, но получалась обычная суета. Алксниса оказалось разбудить не так просто. Литовец проснулся, бессмысленно посмотрел на коллегу и опять отключился.

— … ты вота милок молодой ышо! — слышалось дедовское поучение бедняге караульному, — А я вот Крымскую помню! Погано, но помню! Никольское-то аккурат после нее стало. А старики сказывали, что как строили церкву нашли там идолище поганое! Святой угодник храмину защитил, а вот погост не всех принимал! Как батюшка Михаил ни старался, а ничто не помогало! Уж и одного шибко умного ляха вызывали и хренушки! Сказывают запил после этого лях и крепко запил! Во двор идем? Ну, проводи меня онучек…