Берега Ахерона
Шрифт:
— Пируем, а бедные пролетарии в Поволжье пухнут с голода! И в тоже время мы, за тайной вечерей строим планы о реванше! Крокодилы, питающиеся тухлятиной ожирели, лениво щелкают зубами и мечтательно плачут о вожделенной тушке жидомасона Бланка.
— Саша! — улыбнулся Морозов, — Тайная вечеря не имеет к этому застолью никакого отношения, скорее пир во время Чумы и наши жалкие попытки заглушить благородным напитком трупный запах, тщетны! И волки будут выть на развалинах Третьего Рима!
— Философ хренов! Пей, чревовещатель! — вздохнул Дроздов и достал из-под кровати бутылку водки, — Скоро контрольная встреча на кладбище?
— Через два дня! — ответил Морозов и посмотрел на почти исчезнувшую Луну, — А некоторые, между прочим, так и не побывали на месте!
— Это тебе, друг мой алхимик, не над справочниками камлать! Словно кто крутит!
— Однако! — покачал головой Морозов и, услышав осторожный стук в дверь, ответил, — Открыто!
Ответом было молчание и Дроздов, отставив стакан, вооружился револьвером. Андрей осторожно подошел к двери, стал возле нее и прислушался. Тихо. Хотел выйти в коридор, но створка не поддавалась. Капитан озадаченно посмотрел на друга и недоуменно пожал плечами.
— Силенок не хватает? — нервно хихикнул Дроздов, — Колдани! Я разрешаю! Ядри его за ногу! Что это?
Из-под кровати Морозова послышался мелодичный звон и «чернокнижник» понял, что без гераклейского идола здесь не обошлось. Святыня ожила, а вот к добру ли? Или может быть это предупреждение таинственной и законной императрицы?
— И что здесь за хрень? Мне ближе колдовство свинцовой пули и рисунки штыком на пузяке жидомасона, — хлебнул водки и брезгливо выплюнул зелье, — Мать твою за ногу! Опять пытка водой! Ваше величество, верните усладу моей души!
— Спятил? Перестань богохульствовать, а то рванет, и поминай, как звали! — огрызнулся Морозов, увидев сияние, сочившееся из мешка.
— Матушка, смилуйся! — упал подполковник на колени и опять хлебнул из бутылки, — Не смилостивилась, значит! Тьху, ведьма! Андрей! Давай принесем кого-нибудь ей в жертву, может, попустит? Я даже с бубном попрыгаю.
А за окном стояла непривычная темень. Небо заволокло тучами, и даже ближайшие деревья растворились в какой-то запредельной черноте. Перестали петь цикады, стих ветер, а из открытого окна потянуло болотной сыростью. Морозов от страха перекрестился, увидев за окном огромную треугольную голову древнего гада, может не того Эдемского, но вполне пифоноподобного. Рептилия перехватила взгляд Андрея, и он не мог даже пошевелиться, загипнотизированный магом древним уже в библейские времена. Демон звал к себе, подавлял волю и просил, требовал, приказывал повиноваться воле Хранительницы Городов.
Издалека донесся едва слышный колокольный звон, и подземный гад растворился в лунном сиянии. Ночь ожила. Снова зашелестел ветерок, запели цикады и яркие звезды осветили деревья за окном.
— Тьфу, зараза! — выдавил из себя Морозов, хлебнул водки и протянул бутылку другу, — И привидится же такое!
— А кто-то издевался над ближним! Поделом! — зевнул Дроздов и поклонился серебристому серпику Луны, — Может, сделаем разведку на кладбище?
— Ну, тебя!
— А почему нет? Покойники они народ смирный, разве что изредка на гробах вапленых летают, а так ничего страшного. На этом погосте нас в обиду не дадут и гадов мерзопакостных отгонят. Была одна история под Харьковом. Отдыхал я у любимой тещи в ее имении… Что ты смотришь на меня как фельдфебель на лапотника? Да, отдыхал у тещи! Замечательная женщина, когда молчала! Целыми днями пилила мою драгоценную, и я мог отдохнуть, побродить с ружьишком или половить рыбку в ближайшем пруду. Ходил я не один, а с местным беркутом страусовой породы, дедом Прохором. Вот как-то пошли с ним в лес пострелять уток, к ночи не успевали вернуться, и заночевали в одной развалюхе на окраине леса. Сижу возле костра, водочку трескаю, и слушаю прелюбопытную бывальщину. Говорили люди, что недалеко от тех мест, где я охотился лет сто назад жила ведьма. Продала по сходной цене душу Дьяволу и умерла, когда пришло время. Похоронили ее на неосвященной земле и, с тех пор житья никому не стало. Летала себе треклятая старуха на метле по ночам, пакостила, а под утро обратно в могилу возвращалась. Хряпнул, я тогда с четверть штофика и решил поглядеть на эту могилу. Интересно, черт возьми! И, потом, хутора окрест все брошенные, а земля любо дорого посмотреть. Пошли, значит. Смотрю, а недалеко церквушка раздолбанная. При ней погост с покосившимися крестами, а дальше холм, ни тебе травинки, ни деревца, ни кустика, а по нему огоньки бегают, фиолетовые.
— Пить надо было меньше, — вставил Морозов, — И не оставлять жену на растерзание тещи!
— Тебе-то чем тещи насолили? Их у тебя отродясь
не было! — покачал головой подполковник, — Так вот! Пришел я к этому холмику, а там черти хоровод водят!— Кто? У жида водку покупал или монопольку брал в кабаке? — рассмеялся Андрей, — Придумал ведь все? Признайся?
— Ну не все! Только о ведьме и чертях! — согласился Дроздов, — Ну, так идем на Никольское?
— На ночь глядя? Совсем спятил! — возмутился Морозов и с опаской посмотрел под кровать, — Сначала у тебя видения в подворотне и суккуба в постели, теперь мне змеи чудятся! Здесь что-то не так! Иди сам, если хочешь! Я бы, лично, не советовал!
— Ну ладно! — миролюбиво согласился Александр, — Слушай! Эту штуковину мы доставили в Севастополь. На кой ляд ее тащить на развалины, искать какой-то алтарь с чертовщиной да еще рядом с монастырем? Кому надо пусть сам и берет! Надоело!
Неожиданно капитану захотелось спать, причем так, что едва хватило сил раздеться и лечь в кровать. Колдовство, чародейство и пифоны за окном исчезли, растворились в, уставшем мозгу. Осталась только давящая неизвестность и сон, до предела странный, на грани абсурдности. Он был весьма необычной шахматной фигурой, одетой в парадную форму «дроздовцев», в серебристой мантии, жезлом в одной руке и револьвером в другой. Диофант, могучий ферзь, на белом коне и сгорбленная старушка королева на потускневшем от времени троне были в центре воинства. Дроздов здесь был сродни пешке пусть, и проходной королевской, как и огромная черная собака на соседней клетке. Арвидас, мертвый литовский друг, тоже был в строю рядом с королевой и держал какой-то хитроумный знак на высоком древке. А это кто такой? Не рассмотреть! Ну и хрен с ним! Все ожидали сигнала к атаке, начала шахматной партии, в которой умирать страшно и мертвым и живым. Враги скрыты за далекой пеленой. Шахматному магу безразлична их участь. Фигуры не имеют души, но Андрей понял, кто играет против. Morituri te salutant!
Дроздов удивленно посмотрел на друга, хмыкнул и закурил возле открытого окна. Фанатики, одни фанатики и безумцы остались править страной. Воевать с ними? Бред! Сидеть, сложа руки? И это бред сивой кобылы! Господи! Целая страна сошла с ума! Достал револьвер и посмотрел на эту чудо-машину, способную решить все проблемы за доли секунды. Знакомый аромат, присущий только ей, заставил отложить оружие в сторону и нерешительно обернуться.
— Гикия? — протер глаза Александр.
Девушка улыбнулась, подобно шелесту ветра прошла по комнате, испуганно посмотрела под кровать Андрея и с интересом взглянула на револьвер. Дроздов смутился как мальчишка, пробормотал невнятные извинения, но запах, исходивший от Гикии, опьянил до безумия и гостья оказалась в его объятиях.
— Ты? — шептал Дроздов, — Я с ума сошел! Почему ты здесь, а не во дворце? А, понимаю, то был сон, а это явь!
— Отпусти, ненормальный! — упиралась Гикия, но так чтобы случайно не вырваться, — Все сон! И этот просто другой, более понятный! Я специально усыпила твоего спутника, чтобы он видел! К сожалению, ты слеп и, надеюсь, не глух! Перестань! Куда ты меня тащишь?
— В кровать! — буркнул Александр, — Там и поговорим!
— У нас мало времени! — прошептала Гикия и с опаской посмотрела на бледный серпик Луны, — Моя госпожа… Убери руку, животное! Пожалуюсь, и твоим напитком будет только вода!
Угроза подействовала. Дроздов стал менее настойчивым, но свою добычу не отпускал и поцелуями превращал речь в бессвязное мычание.
— Надо торопиться! — уклоняясь от поцелуя, сказала девушка и закрыла ладонью рот возлюбленного, — Торопитесь! Иначе все исчезнет! Я стара, неимоверно стара, и мне страшно умирать второй раз!
Влюбленные упали в койку, которая жалобно скрипнула и, совершенно обезумевший Александр рванул на даме платье. Шаловливый лунный зайчик прыгнул на лицо Гикии и она растаяла, став сначала зыбкой тенью, а потом и вовсе ничем. Дроздов удивленно посмотрел на разорванную простыню и без чувств уткнулся в подушку.
Утро разбудило щебетом птиц, ярким солнцем и настойчивым стуком в дверь. Морозов сладко потянулся и посмотрел на друга, в исступлении целовавшего скомканное одеяло. Андрей покачал головой, ругнулся и пинком, разбудил друга. Дроздов вскочил, безумно посмотрел на капитана и опять заснул.
— Войдите! — рявкнул Морозов, — Открыто, черт возьми!
В комнату вошел красноармеец, неуверенно потоптался у входа и посмотрел на хмурого, не выспавшегося военного инженера.
— Что случилось, товарищ красноармеец!