Чтение онлайн

Андрей еще издали увидел друга, который, отдыхая на лавочке возле общежития, сосредоточенно уродовал кухонным ножом ветку. Палка, судя по всему, упорно сопротивлялась и, не желала признавать себя «крокодильей отрыжкой», «страусовым вертелом» и «сучьей ковырялкой». Рядом стоял парнишка лет девяти и с интересом смотрел на усилия «дяденьки военного». И все-таки, упрямая палка покорилась. Александр торжествующе протянул мальчишке жалкое подобие солдатской шашки и добродушно улыбнулся.

— Спасибо, дядя! — неумело отсалютовал игрушечным оружием будущий вояка и убежал играть на соседнюю улицу.

— О, явился, гроза самотопов! — приветствовал друга подполковник, — Присаживайся, злобный

пожиратель шпангоутов! Как работа на благо рабочих всех стран?

— Воспитываешь смену, пока я с заклепками воюю? — отшутился Морозов и запыхтел трубкой, набитой крепким табаком.

— Дети есть дети, Андрей! Моему сыну, Славику, наверное, столько же! — вздохнул Дроздов, — Что будем делать, лохарг меднокостыльный?

— Остается отец Викентий или …, - капитан задумался, — Ничего в голову не приходит. Не искать же по пещерам доблестных партизан?

— Крокодилы, мой друг, и не такое ищут и находят. Прикинутся бревном, тихо подплывут и отгрызут, если успеют, неосторожному страусу тело по самую шею. Мы не страусы и ждать местных крокодилов не будем. Завтра посетим Бахчисарайский желтый домик, попьем чаю с Артемием Францевичем и, может быть, чего узнаем, — размышлял вслух Александр и скептически посмотрел на друга, — Пусть я думать и не умею, но зато звание повыше будет, поэтому поступим так. Я навещу сначала отца Викентия, увижу связного с господами партизанами, и посмотрим, как оно выйдет. Оставайся охранять луноликую царственную особу, почитывай свою книжонку и, если повезет, станешь на том свете консортом. Замучился я от безделья.

— Осторожнее там, без фокусов, — зевнул Морозов и вытер пот со лба.

Подполковник лениво вышел на Большую Морскую и осмотрелся в поисках извозчика. Возницы, судя по всему, отдыхали в тени и совсем не хотели вести красного командира за город. Пришлось идти к Херсонесскому монастырю пешком. Путь, конечно знакомый, но по жаре неблизкий. Александр, вспомнил продавцов сельтерской и, в сердцах, сплюнул на тротуар. Золотопогонный Севастополь безвозвратно ушел в прошлое. От таких мыслей еще сильнее захотелось пить, именно пить, а не хлестать с горя водку или мерзкий токмакский самогон. Александр с опаской посмотрел в небо и вытер слезившиеся глаза. Богини, конечно, еще те стервы, но не до такой же степени. Может, Гикия пожаловалась? Офицер опасливо огляделся по сторонам и ускорил шаг.

Караимское кладбище было под горой и, казалось, дрожало в горячем воздухе, было чем-то нереальным. И, эта самая нереальность, сгустилась в две уродливые фигуры, искрившиеся солнечными бликами. И привидится же такое? Наверное, в голову напекло. Между тем фигуры сгустились, стали, осязаемы настолько, что повеяло холодом. Не спокойно у них там, в призрачном мире. Также бушуют войны, а хитроумные интриги даже призраков сводят с ума. Совсем плохо, когда бесплотные покойнички, среди белого дня такое вытворяют. Нечто в черном плаще, глубоко нахлобученном капюшоне, весьма лихо нападало на красивую охотницу. Женщина отбросила бесполезный лук и отбивалась длинным кинжалом. Синяя сталь оставляла глубокие зарубки на черном теле шеста, а шест, судя по всему, был страшным оружием.

— Гикия? — удивился Дроздов, — Я сейчас, вот …

Однако, ни сейчас ни чуть позже Александр не смог помочь. Его весьма мягко, можно сказать даже деликатно, заставляли быть зрителем поединка призрачных гладиаторов. Гикия грациозно увернулась, и сталь распорола капюшон. Плащ прикрывал пустоту. На мгновение в невидимой плоти промелькнул недовольный взгляд и снова плащ с капюшоном атаковал архонтессу. Удар, еще удар и кинжал рассыпался десятками синеватых осколков. Черная молния сверкнула за спиной, и воительница сначала опустилась на колени, а затем

рухнула на землю. Ее противник торжествующе наступил на грудь и, тело женщины судорожно выгнулось. Александр подумал, что сходит с ума, когда прямо в небе увидел холеное, пресыщенное лицо и, поднятый вверх указательный палец.

Офицер подбежал к Гикии, поднял невесомое тело на руки, и поспешил в сторону Херсонеса. Александр, казалось, ощущал тепло ее рук, прерывистое дыхание и захотелось вернуть ей осязаемую плоть и кровь. Развалины показались слишком уж быстро, словно кто-то перенес в желаемое место к дому архонтессы.

— Брось демоницу! Добей нечестивое отродье и сожги идолище! — проскрипел голос рядом, — Окажи милосердие страждущим!

Дроздов не обернулся, лишь толкнул ногой ворота усадьбы, и они легко подались. Никого. Слуги куда-то исчезли, лишь запустение и тлен царили в доме. Александр прошел в потерявший былой блеск атрий, остановился возле ложа и мрачно оглянулся по сторонам. Яркий свет на мгновение ослепил, заставил потерять сознание и упасть на камни. Очнулся Александр от легкого прикосновения. Рядом стоял монах, шептал молитвы и набожно крестился.

— Может позвать лекаря, сын мой! — поклонился инок.

— Нет, не надо, — буркнул Дроздов, — Проводите лучше к отцу Викентию.

Солнце начинало клониться к закату, хотя камни еще дышали жаром. Во рту совсем пересохло и, Александр с жадностью посмотрел на флягу в руках монаха. Божий человек напоил теплой, слегка солоноватой водой и покачал головой. Каменистая дорога вскоре вывела к тенистому монастырскому саду.

— Подожди здесь, сын мой! — сказал провожатый, — Я узнаю, примет тебя отец игумен или нет! Он очень занят в последнее время.

Дроздов согласно кивнул и устроился на лавочке под тенистым деревом. Происшествие с Гикией не то чтобы напугало, а скорее заставило задуматься о собственном здоровье. За столько лет корабли не выдерживают, и приходится резать некогда грозные махины на куски металла. Сколько это раз черепушку латали? Первый раз после наступления в Галиции, а потом уже и не припомнить. Пытался вспомнить лицо жены и не смог. Вот так!

— Я слушаю тебя, сын мой! — раздался за спиной приятный голос.

Дроздов от неожиданности вздрогнул и обернулся. Отец Викентий был невысок ростом, но крепок и ему бы впору была шашка, а не епископский посох. Их преосвященство разгладил окладистую бороду и с интересом посмотрел в глаза посетителя.

— Мое почтение, — поклонился офицер, словно был на приеме, — Дрозды улетели на юг!

— Дрозды? — посмотрел в небо отец Викентий, — Рановато, еще не осень. Вот после Покрова, пожалуй. Пройдемся, сын мой! Чем могу помочь?

— Барон …

— Не надо! Господь отвернулся от тех, кто забыл святое слово и поклонился поганому идолищу! — стукнул посохом игумен, — Демону продали души и хотите благословения? Не ожидал я такого, ох не ожидал! Нечисть привести в святой город! Нельзя изгнать одну скверну с помощью другой! Пуля в висок была бы для тебя меньшим грехом, чем выполнение такого приказа.

— Прикажете, Ваше Преосвященство, добровольно идти на убой? Так чем же это лучше самоубийства?

— И стали они подобно зверям диким, ибо алкали крови! Да! И еще раз, да! Только сыны Божьи могут славить своих убийц, ибо не ведают они, чего творят.

— Крокодилы и страусы! — возмутился Дроздов, — Ведают они! Хорошо ведают, мерзавцы! Подставить щеки? Если бы только этим обошлось! Взгляните вокруг, отче!

— Я не слеп, сын мой! И не ругайся в святом месте, не на конюшне находишься! Господь терпел и нам велел. Он смог спасти всех, но не каждому дано спасти собственную душу. Когда увидишь истинный свет, приходи. Изыди, пока не проклял!