Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
Столяры оказались сообразительне маляра; они были люди пришлые, бывалые, много чего видли на бломъ свт.
— У людей съ достаткомъ всегда бываютъ веранды, — кивнули столяры.
Спустя нсколько дней, у Бенони явилась новая затя. Въ Сирилунд была еще голубятня. Она возвышалась посередин двора на высокомъ столб, выкрашенномъ блой краской, а на самой верхушк красовался мдный шарикъ. Эти птицы вносили такое оживленіе. Что куры! Ихъ нельзя было и сравнивать съ голубями.
— Ежели у меня когда-нибудь заведется парочка другая хорошихъ голубей, мн и посадить ихъ будетъ некуда, — сказалъ Бенони. И онъ взялъ съ собой столяровъ и указалъ имъ, гд поставить голубятню.
Такъ
Но, когда мастеровые разошлись, Бенони стало скучно. Онъ пошелъ къ Роз и сказалъ — такъ и такъ, молъ, что за житье одинокому; не пора ли перемнить судьбу? Но Роза не спшила съ этимъ; можно было сыграть свадьбу весною; время терпитъ.
Бенони занялся немножко рыбной ловлей у береговъ, но, когда бухта начала покрываться ледкомъ, стало слишкомъ трудно пробиваться, и ловъ прекратился. Теперь у Бенони не осталось ровнешенько никакого дла — только ходить въ церковь по воскресеньямъ. Охъ, выпадали дни, когда онъ готовъ былъ опять бгать съ почтовой сумкой. Но теперь почту носилъ одинъ домохозяинъ, пасторскій арендаторъ, обремененный семьей и не пользовавшійся никакимъ почетомъ.
Въ церковь Бенони являлся теперь въ двухъ курткахъ, въ сапогахъ со сборами и лакированными бураками. Онъ не сутулился, но ходилъ выпрямясь, что твой монументъ, и безъ устали могъ распвать псалмы.
Бесдуя же съ людьми на церковномъ холм, онъ не напускалъ на себя дурацкой спси, не прикидывался будто не узнаетъ людей побдне, но тоже и не напрашивался ни на чью бесду. — Мы съ Маккомъ… — говаривалъ онъ.
— Мы съ Маккомъ получили вчера эстафету. Сельдь идетъ съ моря, — сказалъ онъ на этотъ разъ.
Писарь ленемана, прочитавъ народу разныя объявленія и распоряженія начальства, подошелъ къ Бенони поразспросить кое о чемъ. — Какъ насчетъ сельдей? Нтъ ли какихъ встей?
Бенони отвтилъ:- Мы съ Маккомъ были вчера на пароход, справлялись…
Еще вопросъ, и Бенони изрекъ: — Съ завтрашняго дня принимаюсь помаленьку за сборы.
Простой народъ, столпившись вокругъ, слушалъ, кивая головами. Экій чортъ этотъ Бенони! Получаетъ эстафеты, словно съ неба, даже о селедкахъ! А Бенони потрогивалъ свою густую гриву и улыбался, выставляя на показъ крпкіе желтые моржевые клыки. Нтъ, добрые люди хватали черезъ край, но кое-какой опытъ есть у него, — при всей его ничтожности.
Писарь ленемана пошелъ съ нимъ вмст изъ церкви. Да и чмъ они были не ровня? Бенони имлъ капиталецъ, но писарь былъ потоньше въ обращеніи и въ рчи. Посл того, какъ Бенони пересталъ быть понятымъ и правой рукой ленемана, старику пришлось обзавестись писаремъ изъ городскихъ.
Спутники поговорили о дом Бенони, о его шикарной веранд, о голубятн, о свадьб. Бенони снисходительно подшучивалъ надъ женщинами; поди, разбери этотъ дамскій полъ! Ну, что она нашла въ немъ, простомъ шкипер шкуны? И онъ называлъ Розу своимъ сердечнымъ дружкомъ.
— Могу заключить, — сказалъ писарь ленемана, — что вамъ ужъ не разстаться съ ней ни за какія блага?
— Ни даже за все, что вы здсь видите, — отвтилъ, Бенони, обводя рукою вокругъ и указывая на свой домъ. — Разстаться съ нею? Ничего такого быть не можетъ; я покорилъ ея сердце.
— А когда вы вотъ такъ гуляете вмст, неужто вы разговариваете, какъ мы сейчасъ — о самыхъ простыхъ вещахъ и какъ придется?
— Я разговариваю
съ нею точь-въ-точь такъ же просто, и не по-ученому, какъ съ вами, — отвтилъ Бенони.— Чудеса! — сказалъ писарь ленемана.
Но вотъ они добрались до дома Бенони и зашли. Выпили по рюмочк, другой, потомъ закусили, напились кофе, и опять принялись потягивать изъ рюмочекъ. Бенони хотлъ угостить на славу этого гостя, этого ровню, котораго онъ, наконецъ, сыскалъ себ. И пошли у нихъ тары-бары. Писарь ленемана былъ человкъ молодой, ходилъ въ городскомъ плать, въ крахмальномъ воротничк, и про него шла молва, что онъ здорово изучилъ вс законы на служб у ленемана; съ такимъ человкомъ лучше было жить въ ладу.
— Я теперь свдущъ во всякихъ длахъ, и у меня вс протоколы вотъ тутъ, — говорилъ онъ, показывая себ на лобъ, — но съ Розой Барфодъ, или врне, съ фрекенъ Барфодъ я бы, пожалуй, не осмлился завести разговоръ.
— Она бы не укусила васъ, — отвтилъ Бенони. — Завести разговоръ? Милый человкъ, я беру ее на руки и подымаю, какъ перышко; стоитъ только взяться. Но само собой, я долженъ вести себя съ такой дамской особой по-людски и бережно спустить опять на полъ. Не стану я также разговаривать при ней по хамски или вести себя, какъ свинья. Вонъ виситъ кисетъ, который она мн подарила.
Они осмотрли кисетъ, вышитый бисеромъ и шелкомъ. Но Бенони только похвастался, что это подарокъ, а на самомъ дл купилъ кисетъ въ Берген, когда здилъ туда на шкун.
Кисетъ имлъ успхъ, и Бенони разохотился хвастаться.
— Кабы я захотлъ показать все, что она мн надарила! — сказалъ онъ. — И воротнички, и носовые платки, и другое прочее изъ одежи — все, расшитое бисеромъ и шелкомъ. У меня полнымъ-полны вс ящики и сундуки.
— Чудеса! — сказалъ писарь
А Бенони продолжалъ:- Вы вотъ говорите мн насчетъ учености и прочаго. А что вы скажете про того, кто поучене насъ съ вами? Она прямо испугала меня однажды.
— Какъ такъ?
Бенони припомнилъ поразительный случай, но не торопился разсказывать. Онъ налилъ еще по рюмочк; они выпили; Бенони напустилъ на себя торжественный и таинственный видъ.
— Дло вышло изъ-за почтовой бутылки. Нашли въ мор бутылку съ запиской, и трое людей приплыли изъ крайнихъ шхеръ съ этой бутылкой. Пошли къ учителю; онъ ничего не разобралъ. Пошли къ пастору, и тотъ ничего не разобралъ. Тогда догадались пойти къ Макку… Ну, вамъ извстно, много-ли на свт такого, чего бы не смекнулъ Маккъ; но тутъ и онъ сталъ въ тупикъ. Я самъ сидлъ у него въ горниц на диван, когда пришли съ бутылкой, и Маккъ взялся читать. «Что бы это такое значило?» сказалъ онъ; потомъ спросилъ меня. Я ничего не могъ сказать. Маккъ думалъ — думалъ, читалъ — читалъ, и даже руки у него затряслись. Я, признаюсь, началъ-было подумывать — нтъ ли въ записк чего такого, что Маккъ хочетъ утаить про себя? Врно, насчетъ сельдей, — думаю себ,- насчетъ большого улова. Вы вдь сами знаете, Маккъ — башка. Но тутъ я ошибался насчетъ него. Онъ вдругъ поднялъ голову и закричалъ въ потолокъ: Роза! и Роза сошла внизъ.
Молчаніе. Собесдники были всецло поглощены событіемъ. Потомъ писарь спросилъ:- Она растолковала въ чемъ дло? Я ужъ смекаю, — не такъ я простъ! Она разобрала записку?
Бенони помолчалъ, напуская на себя важности.
— Она-то разобрала! — сказалъ онъ, наконецъ, многозначительно.
— Да неужто?
— Для нея это было не мудрене какой-нибудь заповди, — бездлица.
— Чудеса! — сказалъ писарь.
— Прочла ни дать ни взять, какъ на своемъ родномъ язык! Меня даже оторопь взяла. Немногаго не хватало, чтобы я принялъ ее за колдунью или что-нибудь такое съ того свта.