Беглец
Шрифт:
– Уже вернулась? – участливо поинтересовался Семеныч, и Она обиженно поджала губы. Сложила руки на одеяле и отвернулась в окно.
Семеныч прилег на кровать, с любопытством наблюдая за Ней.
– Дай мне расческу и зеркало! – через некоторое время, не выдержав, попросила Она.
– Ты же ходячая, – растянувшись на спине, лукаво сказал Семеныч. – Вставай и иди сама.
– Хам.
– Спящая, ты тоже была гораздо вежливее.
– Ты не мог бы принести мне, пожалуйста, расческу и зеркало, – повторила Она, с неохотой признав свое
Семеныч сходил в ванную комнату и подал ей маленькую белую расческу из набора одноразовых туалетных принадлежностей.
– А зеркало? Не дал.
– Так вот же я! Смотрись в меня! – Семеныч прилег на живот и оперся подбородком на ладони, приподнятых в локтях рук.
Она улыбнулась:
– Зеркальный мой!
– Твой! – расплылся в улыбке и Семеныч.
– Я люблю тебя.
Дверь бесшумно распахнулась, и перед ними возник доктор. Лицо мужчины выражало предельное изумление.
– Здравствуйте, – кивнула Она.
Доктор молчал, не веря своим глазам.
– Это твой доктор. Он говорит по-русски, – представил мужчину Семеныч, поднимаясь с постели. – Доброй ночи. Мы хотели бы уйти. Больная чувствует себя хорошо. Вы не могли бы выписать нам лекарства. Мы долечимся в отеле. Или дома.
Говоря, Семеныч, незаметно теснил мужчину к выходу.
– Она выпила воды и немного поела испорченного салата. Это не вредно? Может, дать активированного угля?
Доктор, будто манекен, подталкиваемый Семенычем, неуверенно переступал вбок к двери.
– Мы уходим. Напишите мне, что было, и чем лечили, на всякий случай. По-русски, – возбужденным шепотом сказал Семеныч, когда они очутились в коридоре. – Она не помнит, по какой причине оказалась здесь. Я не хочу ей говорить.
– Мне позвонила медсестра, и я, честно говоря, ехал приводить в чувство вас, – оправился доктор. – Я был готов к концу. Вчера, пока вас не было, у нее, судя по отсутствиям рефлексов и некоторых реакций организма, уже наступила смерть головного мозга, и паралич нервных окончаний…
Семеныч грубо толкнул его:
– Ложь! Она просто спала!!! Это ложь!
– Тем не менее, я должен провести ряд исследований, и вы не можете сейчас уйти. Это опасно.
– Пошел на х… – задохнулся Семеныч от негодования, – со своими диагнозами! Она час назад еле голову держала, а сейчас садится на кровати. Она в порядке. И я не хочу ничего слушать. Пиши, что у нее было, и скажи, сколько мы должны. Вот у меня есть карточка, триста долларов или выпиши счет, я прилечу домой и оплачу.
Доктор подошел к посту дежурной медсестры.
– Эпикриз я могу сделать сегодня днем, – мужчина был ошеломлен и растерян.
– Сейчас давай. Так пиши. От руки. Не нужны мне печати.
Доктор выдрал чистый листок из журнала назначений, достал с полки Ее карту и, пролистав последнюю, набросал текст на полстраницы. Семеныч наблюдал из-за спины, безуспешно пытаясь прочесть неразборчивый почерк.
Протянутый ему листок бумаги, Семеныч сложил
в несколько раз и убрал в бумажник.– Деньги?
Но неожиданно доктор отрицательно мотнул головой.
– Не надо. Я не имею права брать деньги за чудо, которого не совершал. И я не собирался брать с вас денег. В России, когда я учился в университете и заканчивал аспирантуру… Я оставил там свою любовь. Я хотел таким образом попросить прощения, предоставив вам лучшую палату, лекарства… Когда я увидел вас ночью в отеле. Вы понимаете? Я загадал, что если у вас все будет в порядке, то моя жизнь еще наладится. Что все можно изменить, исправить, но… Когда ее обследовали той ночью – я понял, что ничего изменить нельзя. И любые наши поступки будут вечной тенью преследовать нас.
Семеныч поморщился.
– Я ничего не понял. Напишите адрес клиники и расчетный счет. Я переведу деньги позже. Мне до лампочки ваши сантименты. Если вы не хотите брать деньги за чудо, то я чувствую себя обязанным за него заплатить. Не люблю ходить в должниках у вселенной. У нас с ней и так натянутые отношения. Напишите лекарства.
– Да… Да, – доктор вновь взялся за ручку. – Понятно? Названия лекарств на латыни записываю. Поймет любой фармацевт. Это – дозировка. Периодичность. И вот в конце строки – длительность курса. Обязательно обратитесь ко врачу. Как можно скорее.
– Обратимся, – Семеныч аккуратно сложил и убрал второй листок. Оглянулся на палату, перевел взгляд на доктора. Съездить за Ее одеждой в отель – означало оставить Ее одну, а Семеныч больше этого сделать не мог. Ему казалось, что стоит только от Нее отойти, как опять начнется что-то страшное. – Вы на машине? Мы хотим уйти сейчас.
Доктор взглянул на наручные часы.
– Поехали. Вы уверены, что не лучше остаться? Хотя бы на день. Я считаю, что Ее необходимо понаблюдать. Это может быть временное улучшение перед…
– Заткнись!!! – прошипел Семеныч и решительно зашагал в палату. – С таким настроем нам лечение явно пойдет во вред.
Взгляд его замер на пустой кровати, отброшенном одеяле и мятой простыне.
Она, держась за подоконник, передвигалась вперед.
– Я же говорила, что сама! – гордо сказала Она. – Слабость только небольшая.
– Куда ты идешь-то? – развернулся Семеныч.
– В ванную.
– Она в другой стороне.
– Я по стенке, не умничай.
– Доктор разрешил уехать. Он нас отвезет.
– Доктор отвезет, палата с туалетом и душем, ты находишься рядом днями и ночами, еду доставляют, как в гостинице, – ворчала Она, делая шаг за шагом. – Что тут происходит? Что за больницы такие? Я в таком виде не поеду. Неси мне одежду.
– Четыре часа ночи. Кто тебя увидит? В одеяло заверну и отнесу.
– Еще чего, – не согласилась Она.
– Тогда оставлю долечиваться тут одну.
– Это шантаж?
– Право выбора.
– Ты почему такой противный? – спросила Она.