Чтение онлайн

Потрясённая неуютом этой комнаты, Нэнси поставила лампу на комод, повалилась на ближайшую кровать и взбила подушку, закашлявшись от облака пыли. Похоже, подушку не стирали с маминого детства, да и вообще здесь, видимо, так долго никто не жил, что пыль стала полноправной хозяйкой. Неужели это была мамина спальня? Никаких доказательств: ни кукол, ни книг, ни намёка на какие-нибудь увлечения.

Виолетта вскочила на другую кровать и стала прыгать на ней.

– Ты спала сразу на двух кроватях, мама? – воскликнула она.

Мать с каменным лицом подошла к окну.

– Вторая на случай, если кто-нибудь из подруг придёт в гости с ночёвкой.

Вокруг Виолетты клубилась пыль.

Дедушка,

как бы извиняясь, пожал плечами, отчего воротник его рубашки поднялся к порозовевшим от стыда ушам.

– Извините, что здесь так пыльно. Я не принимал гостей… с тех пор как… – Он потёр подбородок.

– Ничего, – поспешно сказала мама. – Мы скоро наведём тут порядок. – Она выбила подушки и встряхнула одеяла. – Девочки, достаньте из саквояжа свои ночные рубашки. Я принесу тёплой воды и ночные горшки.

Нэнси с раскрытым от изумления ртом уставилась на мать.

– Ночные горшки? Разве здесь нет унитаза?

– Здесь нет таких удобств, к которым ты привыкла, – ответила мать, глядя на своего отца. Тот снова неловко пожал плечами.

Нэнси затосковала по удобной туалетной комнате у них дома в Лидсе с окаймлённой деревом ванной, такой же раковиной с медными кранами, а главное – унитазом с высоко расположенным бачком. Если потянуть за цепочку, раздавался лязг, словно где-то крутилось ржавое колесо, и в унитаз текла вода. Девочка знала, что не у всех есть такие туалеты – отец рассказывал, что бедные люди, которых он представляет в суде, пользуются уборными на несколько домов, расположенными на улице. Это сущее мучение. Нэнси вздохнула. Они приехали всего на пару дней, чтобы помочь дедушке. Нужно собрать волю в кулак и постараться с честью перенести испытания.

Нэнси умылась, пожелала маме спокойной ночи и, затолкнув ночной горшок с фарфоровой крышкой под кровать, убавила свет лампы и легла, прислушиваясь к ровному дыханию уснувшей Виолетты. Ноги налились свинцом от усталости, но в голове роились впечатления сегодняшнего дня. Что было в записке, которую мама оставила папе? Знает ли он о существовании второго дедушки? Нэнси почему-то была уверена, что отец не подозревал о путешествии в Саффолк, иначе утром, прощаясь с дочерьми, он упомянул бы о поездке. Девочка представила, как грустный папа сидит в гостиной в компании одного Монти, и от жалости у неё свело живот. Она поворочалась в постели, отодвигая пахнущее плесенью одеяло от лица. Дедушка невесёлый человек, но Нэнси казалось, что со временем она его полюбит. Правда, что-то в нём настораживало…

Вдруг девочка быстро, так, что даже голова закружилась, села в постели. Она вспомнила, как аптекарь ровно дышал, как медленно, но размеренно поднимался по ступеням, без труда наклонился, чтобы сорвать листок с растения. Он был старым, однако больным не выглядел, а значит, мама скрывает что-то ещё. Если дедушка здоров, зачем они проделали такой длинный путь до Саффолка? Порой Нэнси думала, что взрослые считают детей глупцами, способными поверить любым словам. А сегодня она впервые отчётливо поняла: не стоит принимать на веру всё, что слышишь от взрослых, особенно от родных. Это открытие её совсем не обрадовало! Происходило что-то очень необычное, и Нэнси собиралась выяснить, что именно.

Нэнси разбудил скрип половиц. Она резко села и посмотрела в полумраке, как поднимается и опускается одеяло Виолетты. По краям изувеченных молью занавесок появился ободок света – значит, за окном раннее утро. Возможно, мама уже встала. Девочка сразу вспомнила всё случившееся накануне, и у неё даже захватило

дух. Может, пока Виолетта спит, ей удастся выведать у мамы настоящую причину их приезда в Саффолк: ясно ведь, что дедушке не нужна помощь в наблюдении за кометой, тем более им вообще запрещено входить в обсерваторию. А ещё Нэнси рассчитывала узнать, почему им нельзя даже высунуть нос из дома. Выходит, их пребывание здесь должно остаться в тайне. Почему?

Отбросив одеяло, девочка выбралась из кровати и встала босыми ногами на прохладный деревянный пол. Много лет назад на это самое место по утрам вставала мама. Какой она была тогда? Мама никогда не рассказывала о своём детстве, только уверяла, что оно было счастливым. Утверждала, что она единственный ребёнок в семье и её родители, к сожалению, умерли, когда она была маленькой. Вспоминать о потере больно, а потому мама избегала разговоров на эту тему. Но теперь Нэнси знала, что всё это неправда.

Мать скрывала от них существование дедушки, и это никак не укладывалось в голове. Мама, словно собака-ищейка, могла унюхать даже малейшую неискренность со стороны дочерей, а теперь выяснилось, что она способна на большую ложь. От этой мысли Нэнси теряла почву под ногами.

На цыпочках подкравшись к двери, девочка открыла её, и тихий скрип несмазанных петель заставил её остановиться и прислушаться. Виолетта не пошевелилась. Когда Нэнси вышла на заставленную растениями площадку, то услышала доносящийся сверху шёпот. Мама и дедушка о чём-то тихонько переговаривались.

Шторы были задёрнуты, но окно слегка приоткрыто, и листья растений слегка колыхались в утренних сумерках, а их ароматы щекотали Нэнси нос. Девочка подошла к лестнице и взглянула наверх. Где они? В башне, ещё с ночи наблюдают за кометой? Вряд ли – при дневном свете её не видно. Тогда на что они смотрят из маленькой обсерватории на крыше? Любопытство подтолкнуло Нэнси вверх по ступеням.

Чем выше она поднималась, тем ярче освещался лестничный пролёт. Ещё одна гаргулья, казалось, следила за девочкой злыми глазами. Ступеньки тихо поскрипывали под ногами, и Нэнси морщилась. Наконец она ступила на маленькую площадку, куда выходили двери помещений мансарды. Потолок здесь был таким низким, что Нэнси могла коснуться его кончиками пальцев. Последний, узкий и извилистый, марш лестницы вёл к источнику света наверху. Вероятно, это путь к башенке. Голоса теперь звучали громче, и Нэнси нерешительно остановилась у нижней ступени, от волнения поджав пальцы ног.

– Говорю тебе, мы ничего не увидим, – услышала она слова дедушки.

– Нужно передать записку, – сказала мама.

– Но я пытался, и ответа не получил, – возразил дедушка тихим встревоженным голосом.

– Тогда я попробую, – твёрдо произнесла мама. – Наверняка есть причина, почему сигналы прекратились. – Последовало долгое молчание. Интересно, о каких сигналах они говорят? – На тебе лица нет от переутомления, папа. Тебе нужно сегодня открывать аптеку? – продолжила мама.

– Нужно. Возможно, сегодня что-нибудь изменится и у меня наконец появятся клиенты, – устало ответил её отец.

– Что же случилось? Довольно долго всё шло хотя бы сносно, – слабым отчаянным голосом сказала мама.

Свет, падающий в лестничный пролёт, внезапно померк, словно на небо набежали облака. Нэнси подняла голову и с ужасом увидела мамины ноги в чулках. Бежать назад было некогда, да и мама всё равно услышит скрип ступеней и догадается, что дочь подслушивала. Оглянувшись, девочка увидела приоткрытую дверь и быстро скользнула в комнату. Сердце колотилось так громко, что она опасалась, как бы мама и дедушка не услышали его стук. Но, к счастью, их шаги стали удаляться. Прислонившись к стене, Нэнси осмотрела комнату, и глаза её расширились от удивления: здесь тоже кто-то жил.