Башня с воспоминаниями
Шрифт:
Чем ближе к Земле подлетала комета, тем лучше её было видно, и по вечерам Нэнси разглядывала из окна своей комнаты небо, размышляя, следует ли беспокоиться. Дело в том, что некоторые учёные советовали не выходить на улицу, заделывать щели в окнах, носить защитные маски и даже принимать «антикометные» пилюли. Отец Нэнси придерживался твёрдого мнения, что комета не принесёт вреда, и с нетерпением ожидал её прибытия, но мама явно боялась непредвиденных последствий и при упоминании небесного тела бледнела и хмурилась. Нэнси подозревала, что она не согласна с отцом, но не высказывает своих сомнений вслух. Не потому
Нэнси кивнула мальчику-газетчику и прошагала мимо двух женщин в модных, до предела зауженных книзу, юбках, которые её мама презирала, предпочитая классику. «Их не зря называют ковыляшками, – говорила она. – Не понимаю, зачем ограничивать свободу движений такой несуразной одеждой». Мимо с грохотом проезжали омнибусы, забитые, как бочка сельдями, пассажирами, которые направлялись на работу в город. Порой их обгоняли автомобили – в последнее время такого транспорта появилось очень много, и на прошлой неделе отец даже сказал как ни в чём не бывало, что тоже подумывает купить машину. Лидс теперь дымился, словно фабричная труба, и было бы приятно время от времени ездить на побережье и дышать морским воздухом.
Нэнси так увлеклась мечтами о мягко накатывающих на босые ноги волнах, что даже пропустила поворот к школе. Однако, оглянувшись, она увидела, что мама тоже прошла мимо него и решительно шагает дальше, а Виолетта тянет её за руку.
Нэнси остановилась и подождала маму и сестру.
– Нам надо было свернуть, – сказала она. Только тогда девочка заметила, что у мамы в руке болотного цвета саквояж. – Что это? – наморщив нос, поинтересовалась она.
Мать бросила на неё быстрый взгляд.
– Мы уезжаем на несколько дней.
Нэнси оторопела.
– Значит, школа отменяется? – обрадовалась Виолетта. – Ура!
– В каком смысле? – спросила Нэнси и снова взглянула на саквояж. Между половинками застёжки выглядывал край её лучшей кремовой ночной рубашки. Нэнси совсем растерялась. – Но у меня сегодня контрольная по математике…
– Значит, пропустишь контрольную. И вообще в ближайшее время вы не будете ходить в школу, – перебила её мама, поправляя серую фетровую шляпу. – Мы отправляемся в путешествие, поэтому прошу вас вести себя смирно и не задавать лишних вопросов. Так, омнибус до вокзала останавливается вон там.
Нэнси нахмурилась. Поездка на поезде вместо школы? Она с удивлением увидела, как мама снова взяла Виолетту за руку и пошла вперёд. Нэнси обернулась на школу, и сердце у неё ёкнуло. Всё-таки происходит что-то очень странное. С чего бы вдруг маме затевать какое-то путешествие и куда именно она их везёт?
Глава 2
Железнодорожная станция
Нэнси крепко держала Виолетту за руку, и девочки старались поспевать за мамой, которая быстро шла по вокзалу. Запахи дизельного топлива и дыма щипали нос, паровоз громко свистел.
– Не отставайте, – сказала мама, быстро оборачиваясь к дочерям. Рукой в перчатке она стискивала кожаную ручку саквояжа.
Взглянув на эту сумку, Нэнси встала как вкопанная. Вокруг стучали вагонные колёса,
на платформы прибывали и убывали составы, в воздух то и дело поднимались столбы пара. Мама тоже остановилась, посмотрела на большие часы и слегка покачала головой.– Пойдёмте, девочки, а то пропустим поезд. Нэнси, Виолетта, вы меня слышите?
Нэнси очень хорошо её слышала. И, хотя её приучили слушаться маму, ей не хотелось двигаться с места, пока не узнает, почему они неожиданно отправились в путешествие.
Носильщики толкали тележки с чемоданами, мужчины держали чёрные зонты, красиво одетые пары несли небольшие дорожные сумки. Тут мама обернулась и уронила на платформу свой саквояж. Мужчина, протиравший запотевшие очки, столкнулся с ними. Мама не обратила внимания на его раздражённый возглас и мило улыбнулась дочерям.
– Это, конечно, необычно – уезжать из города в мае, во время учебного года. Но… дело в том, что… мы некоторое время поживём у дедушки.
Виолетта высвободила руку, и Нэнси вытерла вспотевшую ладонь о бежевое пальто, недоумевая, зачем им сейчас навещать дедушку.
– Ура! – крикнула младшая сестра, радостно сверкая глазами. – Мне разрешат покормить рыбок в пруду? А ещё дедушка обещал построить домик на дереве, когда мы приедем в следующий раз.
Мама плотно сжала губы и порывисто вздохнула.
– Нет, Виолетта, мы едем не в Йорк. Послушайте, смотрите, куда идёте! – шикнула она на пару влюблённых, которые не отрывали друг от друга обожающих взглядов и чуть не споткнулись о саквояж. Нэнси наклонилась, подняла его и покачнулась от тяжести сумки.
– Мы едем к другому дедушке, – очень быстро проговорила мама.
Нэнси и Виолетта озадаченно переглянулись.
– Но у нас нет другого дедушки, – медленно произнесла Нэнси. – Ты рассказывала, что твои родители умерли, когда ты была маленькой.
Мать потупила глаза.
– Моя мама действительно умерла, но отец жив. Так что второй дедушка у вас всё-таки есть.
– А он разводит рыбу? – с надеждой спросила Виолетта, перепрыгивая с ноги на ногу. Она явно не понимала, какую оглушительную новость сообщила им мама.
– Всё-таки есть… – эхом повторила слова матери Нэнси и подошла ближе к ней. – Что это значит?
Как мама могла столько лет хранить эту тайну? Папа не любил секретов и считал, что от них все проблемы в мире. Так почему же мама решила скрывать от них родного дедушку?
Пропустив мимо ушей вопрос Нэнси, мать снова взглянула на часы, вздохнула и достала из кармана пальто три билета на поезд.
– Поедем десятичасовым из Лидса в Питерборо, оттуда до Саффолка. В путь! Пожалуйста, девочки, не отставайте! – Она схватила саквояж из рук старшей дочери и стала пробиваться сквозь толпу.
Нэнси снова взяла Виолетту за руку и поспешила следом. Когда они торопливо входили в купе вагона второго класса, пар из-под колёс щекотал их пятки и по спине неприятно стекали струйки пота. От быстрой ходьбы мама раскраснелась, из аккуратного пучка на затылке выбились несколько прядей. Она положила саквояж на багажную полку и подошла к окну, потирая руки, словно замёрзла.
– А у нового дедушки есть дерево, на котором можно построить домик? – спросила Виолетта, забираясь с ногами на сиденье и повисая на ремнях багажной полки, точно обезьянка.