Ужасы и мистика

Они плыли уже два часа, но берега острова Гиннунг до сих пор не было видно. Возможно, он просто скрывался в призрачной туманной дымке на горизонте. По заверениям капитана Перссона, плыть оставалось еще минут двадцать. Верилось с трудом. Очень хотелось спать. Флориан зевнула. – Уже третий год здесь…

Они не стали брать город в осаду. Они не жалели себя и пошли на приступ с марша через день после того, как дозорные заметили передовые разъезды с крепостных стен. За час до полудня я выбралась из подземелья наружу и взбежала наверх. Я видела, как они карабкались по приставным лестницам, щитами прикрываясь…

– Я буду учиться, – серьёзно ответила Даша, – я буду серьёзно учиться. К тому же, кажется, я уже поняла, что мне дано быть знахаркой. Ведь, если бы это было не моё, я бы не сумела Пашке кровь остановить. Вдруг она услышала в телефонной трубке частые гудки и ей почему-то показалось, что это бабушка…

Выйдя из класса она направилась в кабинет информатики попутно заметив девушку идущую по коридору. Девушка эта была довольно мрачной на вид, волосы черные на голове украшение в виде птичьего черепа, была она в платье черно белое в полоску и в длинных сапогах. Минора находила её схожей с собой чем-то.…

Однако тогда, постояв мгновение-другое около дома гадалки, Иван, поддавшись неожиданному порыву, вошёл, звякнув колокольчиком над дверью. Наверное, сыграла-таки роль подлая подспудная мыслишка ускорить процесс наследования, крутившаяся в голове последних лет пять. Оглядевшись в полутёмном помещении,…

Потом тишина и спокойствие во время должных быть шумными утренних ритуалов: вода, бритва и зубная щетка - и он, и Сара были одиноки в этих делах, как никогда. Потом кофе, выпитый в тишине за столом. Грег протянул руку, чтобы взять ее за ладонь, чтобы снова почувствовать ее тепло, чтобы соединить их руки…

Не ругала никогда, не била, только просила быть похожим на Жеку. Даже когда Косте двадцать исполнилось. Но это было невозможно: братья были слишком разными» даже внешне. Костя — русоволосый, длинный и нескладный, худой, как циркуль. Женя крепко сбитый, коренастый невысокий блондин. Костины неприятности…

Подпоручик распахнул было рот, но девушка оборвала его: — Никита, Василий Александрович прав. Простите его, господин Корсаков, он, как и я, очень подавлен произошедшими событиями. Меня зовут Надежда Михайловна Радке. Это мой друг и доверенное лицо, подпоручик Никита Георгиевич Панютин. Я очень благодарна,…

И я не выдержал, съехал. Стал жить отдельно, снимал хату вместе с дружками. Завел потрёпанную девятку. Ведро с гвоздями, но своя тачка! К родным приходил совсем редко, только бабла подкинуть. А вскоре жизнь в очередной раз выкинула фортель. Прижали нас самих. Мы не пожелали прогнуться и прекратили существовать.…

Чопорная тишина и пустота мгновенно закончились – в комнате появился хозяин. Епископ заполнил собой все пространство. Он сразу сел за стол, а лакей снял шляпу с его головы. Монах встал за его спиной, сделал жест пальцами, и все слуги, кроме одного, покинули залу. Епископ осмотрел стол и только после…

— Нет… Этого не может быть… Только не снова, — прошептал мой отец, глядя куда-то в пустоту. В этот момент дверь сотряслась от серии ударов, которые эхом раскатились в тишине дома. Мама встала. Её голос дрогнул, когда она спросила: — Спенс, кто там?! Что происходит? — Мне жаль, — пробормотал отец,…

– Пятьдесят на север, четырнадцать на восток, – повторил он несколько раз, как будто бы пытаясь добиться какой-то незаметной перемены. После нескольких повторений спящий ответил ему на немецком, интересуясь у своего дознавателя, кто ему звонит. – Тридцать, ноль, – ответил секретарь, – Это Пражская…

– Если хочешь убежать из дома – убегай, но если собираешься отправиться на поиски своей матери, я думаю, она не хочет, чтобы ее нашли. Это было все равно что смотреть в замедленном виде, как падает стакан с водой. Несси свалилась в объятия отца и расплакалась так, что с трудом могла дышать, сотрясаясь…

Следующий день был таким же отвратительным, как предыдущие. Нервирующие звуки по сторонам, боль во всех мышцах, высохшее горло и безысходность. Я лежал словно рыба, выброшенная на берег, и удивлялся, как я ещё не умер и не сошел с ума. Время от времени люди в белых халатах приходили и пытали людей…

— Тут приемный покой, тут — палаты общие, а там — на двоих. Вон там, дальше — одиночки. Вчера положили одну. Дома трое девок, так она еще двойню родила. Нюра повернулась и зашлась меленьким смехом, вытирая голубые глаза кулачком. — Муж-то, муж, вот радости ему! Ой, накажет девку! И покатила дальше…

И вот она уже в конце пути. Больше не трясется, почти ничего не соображает. Она даже не в состоянии закричать, позвать на помощь! Не потому что боится привлечь внимание Бладхаунда. Нет, она просто не может. Просто не может. Ибо он сломил ее волю. Лайфсейвер неуклюже семенит по пыльной дороге, обхватив…

Ноги Дэнни сами несут его вперед. Он видит, что собака выкопала руку и часть предплечья из земли. Два пальца обглоданы до костей. Мясистая часть ладони тоже исчезла и теперь находится в брюхе собаки. На запястье — несъедобном и потому бесполезном для голодной собаки — закреплен браслет с подвесками.…

Гражданка Тимофеева уже домывала последнюю тарелку, как вдруг, чьи-то руки неожиданно схватили ее за талию. От испуга, Зины с грохотом выронила тарелку, пролив на платье содовый раствор. - Мама! - радостно пропищал детский голос. - Сына, ты меня напугал — с облегчением сказала Зина — больше так не…

– Какие еще, ёлы, вспышки? – Две вспышки, сопровождаемые звуками взрывов. Расстояние порядка семи километров. – Хорошо, курсант, – откашлялся. – Продолжайте вести наблюдение. Чпок. Сейчас он позвонит… куда? Впрочем, все. Это уже не мое собачье дело. Мое собачье дело – достоять положенные двадцать…