Современная проза

Разговор не нес двусмысленности; давняя дружба позволяла обсуждать что угодно. А примерно одинаковый возраст с разбросом в два-три года обуславливал одинаковые проблемы. – Ты задала самый больной из вопросов, – наконец ответил Ремезов. – Мне на эту тему не хочется даже думать. Когда не думаешь, кажется,…

Да, вот – она! Ирочка, Ирина, а ныне – в особо крупных размерах – Ирина Игнатьевна. – А я опять сюда, к маме переехала, – громко и бодро говорила она. – И ребята мои здесь в школе учатся. Только не в моей, а в новой – на той стороне. А ты из наших никого не видишь? Он пожал плечами, собираясь что-то…

– Чуть ли не с рождения, – Диана поёжилась и будто нехотя затянулась. – Ты была у врача? – Ты знаешь, моё детство прошло в больничках, – Блондинка ещё раз затянулась, вспоминая о детстве, в которое никогда не захотела бы возвращаться. – Диабет – это другое… – А врачи те же, – Перебила подругу…

– Опал понял меня! И простил! Айгок начал терять терпение. – “Понял”! “Простил”! Опал должен был поступить как Будущий Вождь! Он должен был прогнать чужака! И прийти ко мне, и потребовать, чтобы я отдал тебя ему! – Как это – “отдал”? Я не вещь! – Ты – моя дочь! – Я не только ТВОЯ дочь! – вскипела…

– Знаете, Степан, вероятность очень мала, но не стоит исключать ее. – И каковы наши шансы? – Равны тем, что наш император сократит налоги. Степан улыбнулся и включил фен. Шум прервал разговор. Богдан закрыл глаза. А как бы было, если б атмосфера не была заражена? Как все это случилось? Почему никто…

Мите было двадцать восемь лет, но во всей его длинной нескладной фигуре, на которой любая одежда висела или топорщилась, еще отчетливо проглядывал вчерашний подросток. Все его одноклассники, за исключением сидевшего в тюрьме второгодника Ваганова, уже обзавелись семьями, отрастили животы и выглядели…

А зомби все с наградами. Искала Неразменный Рубль. Нашла в одном окошке. Да, плюнула! Ведь не взяла Продать, я черту, кошки. «… И мёртвые восстанут!». Они и не ложились. С айфонами, айпадами, И «очень даже живы». Я встретила Священника, Довольного такого. Я слышала, что «мёртвые»…

– …И вот, – продолжал между тем Ахмед Асланович все с той же грустью в словах, – выросло… – Ну, – вмешался я, – это Вы зря. Руслан – отличный журналист, у него великолепный слог, и его с удовольствием публикуют. – Журналист…– Ахмед Асланович слегка фыркнул, – тоже, конечно, дело. Затем добавил…

Статус-кво восстанавливается (хотя бы отчасти) во время сна. Неспокойного, с бормотанием, криками и проклятиями непонятно в чей адрес. И все же это отдушина, возможность расслабиться, ненадолго вернуться из макабрического – в нормальный мир. Входя в нору , не включаю люстру (не дай бог разбудишь!),…

Здесь я уже вступаю на территорию интересов самого автора Нины Халиковой, которая, быть может, вне текста и произвела бы интегральное психологическое исчисление причин развернувшегося конфликта. Возможно, что и, получив на консультацию одного из двух братьев, и подсказала бы варианты выхода из поля напряжения…

Он был нашей знаменитостью. Калмык боролся с «идолищами погаными» в далекой Астрахани. Делал он это так… Брал бочку с алой краской, подходил к застывшему в камне коммунистическому идолу и окатывал его из бочки красной эмалью. В одну ненастную ночь нашего запоздалого диссидента сцапали менты и посадили…

– Ба-аб. – Ну, чего там ещё? Послышались торопливые, совсем не старческие шаги. Напряжённая водворилась тишина. – Пьяный, поди, – выразила наконец своё мнение пожилая. – А чемодан откуда? – Украл, может! А что, знаешь, какие теперь людишки пошли? Этого Петя вынести не мог и, водрузившись…

Так было – недавно и давно, так, возможно, будет, но не теперь, не сейчас, сейчас всего этого нет, как не было, а если и было – то в другом измерении и другой жизни. Неужели все изменилось, трава и ветер, ветер и солнце, – что причиной? Оглянись, сказал себе Сычев, неужели вокруг то же самое? То же…

Пацаны заглядывали мне в рот, когда я рассказывал об отцовской новой тачке, или о каникулах, проведенных на заграничных курортах. Они коротали лето, в лучшем случае, на берегу деревенской речушки. Ближе всех мне оказался Димон, высокий и худой, как жердь. Его родители относились к разряду «падшей интеллигенции».…

Андрей снова отвернулся, уставившись на поляну под окнами лаборатории, где усиливающийся ветер гонял сухую листву, ещё не окрашенную яркими осенними красками, а какую-то бледную и истощенную жарой прошедшей недели. Ситуация в коллективе последние два месяца все больше тревожила, мешая сосредоточиться…

Нечто спрашивает имена. У одного имя коротенькое, а что оно значит? А это значит, что ничего нет. Вот когда один камень – это один, а когда два – это два, а когда нет камней, вот тогда и говорят… Нечто не понимает, зачем говорить про то, чего нет. Нечто осторожно спрашивает, а сам трехмерный есть,…

И все-таки Ирочку любили. Все. Начиная от главных редакторов и кончая уборщицами подъездных лестниц. Почему-то при виде тех и других губы Ирочки неизменно начинали раздвигаться в улыбке, а глаза сразу делались смеющимися, и даже наиболее опытным исследовательницам природы чужого обаяния так и не удалось…

Всю свою жизнь отец хотел разбогатеть. Он покупал лотерейные билеты, пытался выращивать кроликов и выделывал из них мех. Работал отец на железной дороге помощником машиниста. Я гордился отцом, и, глядя на его жилистые руки, был убежден в том, что он самымый сильный человек на свете. – Мы – Жилкины,…

А вот иеромонах Анатолий увидел юное лицо, наивное, молодое, показывающее, что парень телом уже мужчина, а душой – мальчишка. Лицо правильное. Уши округлые. И главное украшение – волосы. Густые, чуть кучерявые и как будто пенятся на голове, спускаясь на левую сторону казачьим чубом. Одет он был,…

Желание любви У природы не плохой погоды. И снова пахнет весной, как и год назад. Она еще не наступила, но солнышко старается во всю. Листочки молодые, зеленые, клейкие еще не распустились. И не зацвели тюльпаны, целое море тюльпанов, красные, желтые, бледно-лиловые- огромное многоцветье! Настоящий…