Современная проза

Антак не адводзіць позірку ад бруднай падлогі перахода ў размаітых мокрых узорах расталага снегу. Няспынны шоргат людскіх ног у мадэльных ботах і боціках, навюткіх і стаптаных чаравіках. Яму ўжо ўстыла ўглядацца ў столь, бо фізічна адчувае цяжар, што навісае над яго галавой. І хочацца выбрацца адсюль…

Идет неспешное, с искусным поддержанием саспенса и атмосферы наваждения, описание каждодневной жизни освобожденного (в том числе от пайка и от койки). Дверь его камеры под номером 50, которую он обнаруживает в один прекрасный день незапертой, приоткрывает щель в другое пространство, пространство воли.…

Дэвид понимал, что в то время он не учел всех обстоятельств. Он был тогда по горло завален работой — писал передовые статьи в поддержку решения Совета Безопасности, не задумываясь над тем, что это решение противоречит уставу ООН; военное вмешательство в дела Кореи могло оказаться преждевременным,…

— Я бы мог привести тебе еще много других удивительных примеров из своей жизни, — добавил он, — но пока достаточно и этого. — Ерунда все это, — ответил сын и выплюнул на ковер жвачку. Руденц огорчился, однако продолжал твердо верить в то, что однажды ему удастся доказать сыну чудодейственную силу…

Поэты и инженеры поднялись наконец на борт «Арго», чтобы возглавить «переселение человечества на солнце» и «чертоги солнца наполнить» [7] . И хотя путешественникам удается преодолеть притяжение Земли, но вдали от людей, в пустоте космоса писатель осознает дерзкую самонадеянность своего предприятия,…

— Да, теперь мы обе обзавелись чем-то своим. Это важно, — задумчиво сказала Хелен. — Я только думаю… — Она умолкла. — О чем? — Ник разгрызла кубик льда. — Ну а что, если… если с Эйвери будет то же самое. Ну, знаешь, как с Феном. — Ты имеешь в виду в постели? — Ник быстро повернулась и посмотрела…

Через несколько дней река поднялась и осталась торчать над водой, его не прикрытая голова. За две недели сороки и вороны обглодали лицо, выклевали глаза. Когда же, наконец, бедное тело достали из холодной воды, оно представляло собой реальное воплощение обложки первого винилового альбома группы «Iron…

Алла – У моей первой жены вокруг п...ы росли редкие рыжие волосы, и это было безумно красиво. Такие, знаешь, как проволока, толстые и медные. Больше ничего я об этой женщине не узнала, кроме имени – Алла – и того, что она его, восемнадцатилетнего, быстро бросила. Еще одна женщина из «детства»…

Когда после первой чашки кофе в глазах у женщины прояснилось, а боль отпустила голову, она заказала еще одну порцию «медикамента» и пирожное «Наполеон». Чтобы скоротать время, протянула руку к полке, вытащила наугад книгу и открыла ее. Глаза выхватили абзац текста, в котором неизвестная дама-автор размышляла…

Итак, пробираясь уже районом частных домов, построенных в начале двадцатого века, любуясь на зелень садов, он влился в поток сильно выпивших провожающих и слегка нетрезвых отбывающих призывников, в точку ближайшей разлуки — призывной пункт. Проводы! Всё подобное закончилось для него на пороге его родного…

Но и кроме возникновения в нем мрачных предчувствий, которые действительно сбылись, «родовое гнездо» угнетало своей угрюмой реальностью. Для меня Дом был, собственно говоря, местом ссылки. «На свежем воздухе, — неискренне, как мне казалось, улещивала меня моя искренняя мать, — целый день…

– А вот и фигушки. Потому что ты и так засранец порядочный, и большим засранцем тебе уже не стать. Тони часто называет меня засранцем. Или засранцем, или педрилой, но трюк в том, чтобы сделать определенную лингвистическую поправку и стараться думать об этих словах как о ласковых обращениях, вроде того…

В коридоре стихли шутки и смех. Новобранцы вглядывались в оставленную открытой дверь. Громила укутал их товарища несвежей простынёй и взял ручную парикмахерскую машинку. Её отвратительный скрежет, вроде бы негромкий и вполне мирный, заполнил притихший коридор. Петров заворожённо наблюдал за движениями…

Иногда они долго беседовали. Пани Коханкевич, женщина набожная, рассказывала Людеку о Господе Боге, пыталась учить молитвам, заповедям, показывала, как креститься. «Возлюби ближнего как самого себя», — часто повторяла она. Мальчик, заинтересовавшись, задавал разные вопросы. Например: «Кто это такой —…

— Будут у меня еще предложения, — тихо сказала Варвара. Она крепко ухватилась за край стола. Полушалок упал на плечи. Гладко зачесанные назад и собранные на затылке в большой узел волосы отливали синевой, Красивое лицо ее осунулось и похудело, глаза лихорадочно блестели. — Что ж, открывайте…

Элу, вот кому надо обо всем рассказать. Через окно лавки здоровой пищи он видел паркующиеся автомобили. Мимо проходили люди. Направлялся ли кто–нибудь — хоть один — к нему? Трудно сказать. Прошлой ночью Эл поехал домой на старом «Плимуте», взятом с его стоянки, зеленом, с вмятиной на крыле. Так что…

– Что за… – Осмотритесь. У вас есть примерно пятнадцать минут. Садик и огород за ним. В саду играла девочка лет восьми, азиатка, одетая во что-то, Президенту не знакомое. Штаны, легкая куртка, все это из серо-синей ткани, а на ногах… Босиком.…

– Дом принадлежит семье по фамилии Люберт. На конце твердое «т». Жена погибла при бомбежке. Ее семья занималась торговлей продовольствием, по-крупному. Имели связи с «Бломом и Фоссом». Владели также несколькими мукомольными заводами. Герр Люберт был архитектором. Его еще не проверили, но мы полагаем,…

– Понимаю. В действительности, я не понимала. Да, я читала это стихотворение. После того как в прошлом месяце оно появилось в печати, его прочел весь Нью-Йорк, включая немца, продающего газеты в Виллидж. Не далее как сегодня утром, когда я спросила, бывают ли у него свежие номера «Миррор», он усмехнулся…

Если бы этот Вася нанес визит директору хотя бы на два дня позже, ничего бы не изменилось в жизни Сергея. Но Вася, на свою беду, угадал в самый раз. — Сколько платят? — равнодушно спрашивает Сергей. — Восемьдесят, — отвечает мама. — Поработаю, — помолчав, солидно говорит Сергей. — И думать не…