Проза

Если всего бояться, задохнешься от скуки. Я люблю, как наши большие белые волы, пережевывать вечером дневной корм. Как приятно потрогать, пощупать и помять все то, что подумал, заметил, собрал, посмаковать губами, испытать на вкус, не торопясь, так, чтобы таяло на языке, медленно, в обсоску, рассказывать…

За дверью зашлепали тапочки, и какая-то чужая женщина долго возилась с замком, приговаривая низким хрипловатым голосом: "Сейчас... минуту... Свинство какое-то..." Наконец дверь открылась, и Нюра увидела в коридоре девочку. Девочка была в ситцевой косынке и веселом фланелевом халатике Галины Николаевны.…

На дворе у ней всегда бегало великое множество детей. Тут были и дети бедных родственников Анны Марковны, и сироты бездомные, которых она как-то умела всюду отыскивать. Поэтому возня на дворе и у ворот, около лавки, была всегда страшная. Кто на доске скачет, кто в песке копается, кто пироги из глины…

— Нат, — снова заговорила мама, — помнишь, что ты хотел сказать перед тем, как мы узнали о кончине дяди Беньямина? — Я тебе уже все объяснил… — Нат, погляди мне прямо в глаза и поклянись, что сказал правду! Я ответил на гневный, прекрасный взгляд моей матери самым искренним взглядом. Так, подчиняясь…

Вошли в номер. Елисеев поставил чемодан. Снял с плеча дорожную сумку. Сгрузил с плеча свою технику. После чего разделся и повесил на вешалку свой плащ. – Нас что, вместе поселили? – испугалась Лена. – Нет. Что вы… Просто надо пойти позавтракать. Выпить кофе. Можно, я оставлю у вас свои вещи? …

Эля в знак протеста стала покупать себе отдельную еду. Илья простодушно у нее подворовывал, а когда Эля заставала – шастал из кухни, как крыса, жуя на ходу. И это в пятьдесят-то лет. В первый юбилей. Эля разговаривать с ним не желала, писала ему записки. Он тоже отвечал ей письменно. Мать разрывалась…

- Ну что, Эдуард Иванович, - сказал муж, встречая доктора и с веселой улыбкой потирая руки, - я велел погребец принести, вы как думаете насчет этого? - Можно, - отвечал доктор. - Ну, что она? - со вздохом спросил муж, понижая голос и поднимая брови. - Я говорил: она не может доехать не только…

Наверное, это было похоже на истину, ибо рот на картине смеялся. Дон Диего истерически захихикал, и я тоже непроизвольно фыркнул. А рот смеялся. Когда мы со старикашкой успокоились, губы на картине сжались в усмешке. Если картина виделась в одном измерении, то рот не иначе как в трех. К счастью, уборщики…

Настоящим торжественно подтверждаю, что иметь собаку – отнюдь не забава или роскошь, а настоящий, благородный, высокий спорт. Когда на первой же вашей прогулке с собакой у нее лопнет ошейник, как это случилось со мной, вы поймете, что иметь собаку – значит по существу заниматься легкой атлетикой по программе,…

— Чего — зачем? — Зачем же людей-то смешить? Мы вон, помню… — Опять «мы, мы». Сейчас же люди-то другие стали! — Чего это они другие-то стали? Всегда люди одинаковые. Ты у нас много видел таких дурачков? — Это же кино все-таки. Нельзя же сравнивать. — Я и не сравниваю. Я говорю, что парень непохожий,…

– Харька, выглянь-ка на улку. Ставня отодвинулась, из черного квадрата вырвался клуб кислого пара, и показалось встревоженное лицо старика. – Чего еще надо, Никита Демьяныч? – Пройди на скотный двор, к крыльцу Ивана Степаныча. Там узнаешь кой-чего. Бают – Меренков из Москвы отписку получил. Староста…

Кроме меня, в комнате сидело еще несколько посетителей. И по возрасту, и по внешнему облику они были совершенно непохожими Друг на друга, и я никак не мог догадаться, что могло их свести здесь, в этой комнате. Их роднило одно – выражение бесконечного терпения на лицах. Никто не заговаривал с соседом,…

Толпечня тогда тоже закрыл глаза, и по его плечевому поясу прошел ток слабого напряжения, а вскоре он почувствовал, как ее пальцы прикоснулись к его затылку. – Осторожно, я бульон, – сдавленно пробормотал он. – Что такое вы придумал? – прохладный ее смех. – Я бульон в вас, – Толпечня повернулся…

Он умер, этот создатель волнующих стихов, таких глубоких, что от них кружилась голова у всего его поколения, и таких утонченных, таких таинственных, что они открыли новым поэтам новый мир. Умер и другой — покинутый ею, — тот, кто находил для нее музыкальные фразы, сохранившиеся в памяти у всех, мелодии,…

Аня повернула голову — мама, положив руки на грудь, ладони сжатые, — еще не отошли от топора и крючка, которым катают бревна, — спала и ничего не слышала. Положив ей ручку на плечо, сопел Славик. Осторожно поднявшись, чтобы не разбудить брата, Аня подошла к двери, откинула крючок и растерянно прижалась…

А что в ней тихо звенит, я не знал. Такое сразу не увидишь. — Хорошая девчонка, — сказал Скачков. — Женись на ней. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Да ты что?! — А что? Лучшие жены получаются из таких. — Из каких это таких? — спросил я. Скачков посмотрел мне в лицо и усмехнулся. — Из…

Часа в четыре ночи пение и пляска кончились. Братья офицеры поднялись, расплатились щедро, – это было видно по лицам вернувшихся лакеев, – и уехали; бегуна послали куда-то пешком, о чем-то между собой пошептавшись: скороходы при господах заменяли почту. И у всех в обеих комнатах была мысль, что верно…

Дрожа от страха и восторга, она приподнимала двойную черную вуалетку, но не выше, чем до кончика носа, и потягивала настойку с таким наслаждением, словно совершала неотразимо влекущее преступление. Съедая каждую новую вишню, она чувствовала себя впавшей в новый грех; каждый глоток обжигающей жидкости…

ЕЩЕ ОДИН. Как же вы отрицаете подобие, если сами его признаете? МУЖЧИНА ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ НАРУЖНОСТИ. Я признаю лишь относительное подобие, то есть не признаю его вообще. ЕЩЕ ОДИН. Как же вы признаете подобие, если сами его отрицаете? МУЖЧИНА ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ НАРУЖНОСТИ. Относительное подобие подобием…

Оленька подошла ко мне ближе, откатила меня вместе с моим креслицем на колесиках и с неодобрением достала из-под стола пустую бутылку из-под "чухонки". Так и не привык я ко всяким вискарям, да текилам со всякими там бурбонами, наполеонами. А вот водочку уважаю. Запал как-то раз на "Финляндию", вот…