Проза

— Так ведь то барыня другого полета, а я с женой, — говорит седок. — С женой? — протянул извозчик и обернулся. — А что ж не ругаетесь, коли с женой? Ну, да нам все равно! А вот ехали бы с мамзелью, так не торговались бы. Мы мамзелей любим возить с кавалерами. Ночью с таких парочек можно хорошо взять.…

— Да ужъ какая радость! Вс перезаложились и перепродались кабатчику, чтобъ на дорогу что-нибудь выручить. Полдороги хали, а полдороги пшкомъ. Съ Любани пшкомъ идемъ, отвчали женщины. — Ну, вотъ видите. — Нтъ-ли, милостивецъ, чего поработать? кланялись женщины. — Мы-бы вотъ съ Благовщеньева дня… …

— Ну! дело до драки дойдет! — Сам идет! Сам идет! — раздается где-то возглас. Несколько лиц снимают шапки. Делается движение. Кто-то падает в лужу. — Где? Где? — слышится возглас. — Да вот! Нешто он не сам идет! — шутник и указываетет на подходящего к толпе купца в сизой мучной сибирке. — Чудак!…

— Как отца-то твоего звали? — спросил он. — Господи! Опять оскорбление нашему чувствительному сердцу! — всплеснула руками сибирка. — В жизнь не поверю, чтобы вы тятенькино богоспасаемое имя запамятовали. Человек вам четыреста пятьдесят рублей по векселю должен остался, а вы имя его спрашиваете. —…

— Тут уж у него лик на манер наваксенной голенищи, — делает свое замечание чуйка и прибавляет:- А ведь и по нашей вере на огонь грех плевать. — Пойдем дальше, Калина Калиныч… — говорит ундериха. — Да куда же идти-то? Тут куда ни сунься, везде языческие образа, а ведь ты на них смотреть не хочешь.…

Вдали показывается городовой. 1906

— Часто ли у вас картежная игра бывает? Купец покосился. — Ты думаешь насчет драки? Нет, у нас насчет этого благородно, разнимать не придется, — сказал он. — У нас дом обстоятельный. Постукают по три рубля да и разойдутся мирно. — Нет, я не к тому-с. А что лакею от карт барыш, ежели по два рубля…

— Зачем вам выход? Послушайте, пожалуйте! Вы взгляните… Чем это не вещь за двадцать пять рублей?.. Хоть во дворец, так и то явиться можно… — Да дорого… — А какая ваша цена? Откройте ротик, подарите словечком… Женщины улыбаются от этой любезности. — Да цена-то несообразная… Двенадцать рублей… —…

Седок расхохотался. — Но ведь это ужасно глупо, — проговорил он. — Какой же такой в лошадиной и собачьей бляхе может быть почет? — Как какой? Все-таки отличие. Дворнику за что бляха дается? За ночное бдение. Почтальон ее тоже носит за то, что целые дни ступени на лестницах считает, а собаки и лошади…

— И зачем это только сюда с ребятами пускают! — восклицает он. — Здесь присутственное место… — Это вы, ваше благородие, действительно… Детскому сословию здесь не место, потому самая крикливая нация, — откликается купец. Но баба уже воет над ребенком, а тот так и заливается… — Эй, тетка, ребенка-то…

И вот стали мы с Буйновым жить в одной комнате. Каждое лето мы разъезжались по своим краям, но по возвращении тотчас же отыскивали друг друга и опять селились вместе. Несколько раз мы меняли квартиру, но теперь, перейдя на четвёртый курс, мы случайно опять попали к той самой хозяйке, у которой тогда…

Это было часов около трёх дня. Я заметил, что многие выходили из комнаты и затем, через некоторое время, возвращались с чем-нибудь съестным. Тот тащил на тарелке бифштекс, другой стакан кофе, затем они садились за один из столов, ели или пили, продолжая беседовать. Всех было здесь душ до десятка. Я…

Но в этой борьбе, в этом первом более или менее самостоятельном столкновении моем с другими людьми на почве сознания своей одинокости и того, что я не нашел себе никакой поддержки в других людях, пробуждалась во мне еще и другая и более глубокая неудовлетворенность жизнью и самим собою. Себя запертым…

Семит, боявшийся стыдиться этого! Какая ложь этой жизни!.. Тетя Оля… Она умирала ужасно. Она так хотела жить! до конца! до последней минуты! Но разве не знала она, что значит пить соленую воду. И смерть верно и незаметно подкралась к ней и вдруг наложила на нее свою властную руку. Все лицо ее исказилось.…

Провинциальная публика с какой-то жадностью накидывается на каждую новинку, а потом так же быстро свыкается с ней и забывает. Новая фирма пережила этот прилив внимания, а затем попала в полосу равнодушия, как судно, которое захватывает штиль. Известно было одно, что и Квист и Бликс о чем-то усиленно…

— Пустыри от скитов остались? — От них от самых… Земелька одна осталась да могилки… А сколько боголюбивого народичку тут проживало: старцы, старицы, странные люди, убогонькие, сироты. А нынче что?.. Не глядели бы глазыньки… Домишко-другой поставят, так и тот заворуем глядит… Ну, так и живут! Открывавшийся…

— А Ермилку ты же научил? — спросил Сысой, оставляя работу. — Ну, Ермилка-то другого поучит… Он, брат, сразу привесился. Шешнадцать целковых, и тому делу конец. Значит, два раза самовар наставляли, да вечером пермени сделали — только и всего. Новую лошадь, слышь, покупает на эти деньги… Вот он какой,…

— Да, так я того, Леля… гм… — бормотал он, глядя на часы. — Мне нужно торопиться на вокзал… — Скажите, пожалуйста, какие нежности!.. Я предчувствую, что ты его притащишь к нам, и предупреждаю вперед, что совсем этого не желаю. У нас не постоялый двор… Радостное настроение Авдея Семеныча как-то сразу…

— О Мансветове. — Да, да… Извините, захлестывает у меня иногда, потому что и стар, и дряхл, и обременен летами… Говорил уж я, кажется? Да, так о Георгии Самсоновиче речь идет. Был такой случай у меня. Я смотрителем каторги был, так раз ночью и докладывают, что в общей камере произошло убийство. Конечно,…

— Не избывай постылого, матушка, приберет бог милого, — ворчала ведьма. — Вот вы всегда так, маменька: сами накликаете беду. Недавно опять проклинали невинных младенцев… — У, змееныши… — шипела ведьма, страшно ворочая своими мутными глазами. — Мало их проклясть… да. Надо было случиться так, что…