Проза

Начальник десантных отрядов Иван Кузьмич Кожанов, худой, скуластый, нервный молодой человек с косым разрезом узких, как щелочки, глаз, настойчиво предлагал двинуть свои отряды по сухопутью, берегом Каспийского моря на Астару — Энзели; флотилия должна была лишь прикрывать его с флангов. Я не согласился…

Встречающие товарищи в легких меховых полушубках и черных кожаных куртках подходят, знакомятся, пожимают руки. — Где же товарищ Азин? — спрашиваю я, желал познакомиться с ним. — Он в Агрызе — там стоит штаб дивизии, — отвечают сарапульцы. По крутому обрыву карабкаюсь в гору и направляюсь в местный…

VII Тихая-тихая… Точно плач младенца… Будто ночью ропот струек, падающих в мраморный водоем… Странно тихая-тихая; но от нее вдруг замолкло свидетельство миллионов жертв, погасли чудом рыдания женщин… Вознесенные издавна к престолу Аллаха — добрые шейхи стали перед ним: «Эта жалоба засыпанного колодца,…

— Вы меня поняли, господа?.. Приготовьтесь к смерти!.. Мы не сдаём крепости… Я в последний момент взорву её вместе с оставшимися в живых нашими товарищами и массами ворвавшихся горцев. Нам остаётся теперь одно — слава в потомстве и молитвы в настоящую минуту… Прощайте, господа! И, не подав никому руки,…

— Завтра я пошлю тебя в Тифлис. — Слушаю-с. — Ты явишься к главнокомандующему. Я тут пишу и о тебе… А там будет, что Бог даст… Я доволен тобою как солдатом… И люблю тебя как сына! Амед быстро поклонился и поцеловал Брызгалову руку. — Ну, Бог с тобой… Счастливой дороги… Передай его светлости бумаги…

1902

— Какого майора? — Брызгалова… — Ну, он теперь уже не майор! Его Государь по докладу светлейшего произвёл через чин. У вас этого не знают? — Нет. — Постойте… А вы… не Амед, сын Курбана-Аги елисуйского? — Я самый. — Ну, поздравляю вас! Вы уже произведены в офицеры, за отличие… Наместник сделал…

Но вот у самой опушки леса мелькнула какая-то красная точка. Мелькнула и исчезла… Офицер сообразил, в чём дело… Очевидно, высматривали русских оттуда… Ну, значит, надо быть готовым… Это было для него — первое дело. Он только что приехал на Кавказ и «горел желанием сразиться». Так он читал об этом у Марлинского…

— Ну, а с женщинами и девушками как? — С бабой русский солдат не сражается… — и он засмеялся. Ему с каждым мигом делалось всё веселее. — Вот погоди, — скоро и до ваших Салтов доберутся… Так ты и знай — чуть что, сейчас сюда с Аслан-Коз. Я вас спасу. Не то — пропадом пропадёте… Да гляди — не дури! За…

— Двенадцать лет. — Как тебе жилось? — Ничего… Народ глупый, а только хороший… Храбрый народ… Ну, и точно, что без пути не обижали… Сами едят и мне дают… Ласковый народ… Мулла только… Он у них всему заводчик… Коли ихних муллов изничтожить, и бунту конец… — Много ли у них осталось джигитов? —…

— Ах, ты, Господи! — вздыхает Груздев. — Две девчонки там есть. То есть, не то девчонки, не то мужние жёны. Только что повенчались. — Жаль тебе, что ли… татарву некрещёную?.. — Селтанет и Аслан-Коз жаль… Я и мужей ихних знаю. Славные джигиты… Они под Самурское укрепление ушли… Надо, братцы, выручить…

Когда всё было готово, Ибраим громко прочёл молитву. — Курбан-Ага, князь Хатхуа, — помните: между нами теперь невидимо присутствует ангел Аллаха. Всякую ложь, которая выйдет из ваших уст, — он запишет и передаст ему! Говорите правду, хотя бы вам грозила смерть. Помните, смерть не бесчестна, а ложь…

— Тебе ехать первому… Тут начинается выступ над бездной. Он углом заворачивает за утёс. Ты заедешь туда и вернёшься. Навстречу тебе поедет князь, — вы встретитесь, и Бог решит, кто из вас прав и кто виноват… Лезгины остались все на месте. Присутствовать при Божьем суде посторонним нельзя. Курбан-Ага…

Степан Фёдорович в это время мог бы опять и хорошо жениться. Он уже командовал батальоном, был на виду. Но не мог забыть Нину. За три года до описываемых нами событий Степан Фёдорович получил назначение на Самурскую линию. Его сделали комендантом одного из укреплений на этой реке, защищавшего наши…

— Вы не понимаете по-русски? — Нет, — наконец пришёл он в себя. — Я учился в Дербенте… У нас весь аул говорит по-русски… Амеда приглашали к столу Брызгалова. Он был ага, благородный, и с такими наши офицеры на Кавказе вели хлеб-соль и обращались с ними, как с равными. Как-то ночью Кнаус, вышедший…

— Почему в полдень? — При полуденном свете меня будет трудно отличить… Не пишите писем, скажите мне всё… Я не забуду ни слова. — А теперь иди, отдохни! Ровно в шесть часов дня, когда солнце встало, оно застало Амеда на ногах. Он и не отдыхал. Под окном у Нины он ждал её пробуждения… Когда девушка…

Горы на востоке выделились определённее, чем такие же на западе… Сердце Амеда радостно забилось… — Сейчас будет день… Сейчас будет день! — кричал он в лицо этой ночи, время которой уже было сочтено, в лицо этой тьме, дрогнувшей и побледневшей в ожидании солнца… И, действительно, когда рассвет заставил…

Причудливые горы, сливаясь, недолго тонули в таинственном полусвете… Море слегка колыхалось. Южные звёзды ещё страстно горели над ним. Но, когда на его безбрежный простор легли уже алые отсветы зари, — налево весь грозный Дагестан точно выдвинулся величавыми и мрачными вершинами. Амед смотрел туда. Как…

И он ещё сильнее сжал тому горло… Елисуец побагровел, ещё секунда и он задохнулся бы. — Постой, Джансеид. Благодарю тебя… Отпусти его, всё равно он не убежит отсюда. Джансеид разнял руку и поднялся, не теряя из виду ни одного движения пленника. Князь наклонился и пристально всмотрелся ему в лицо.…

— Что я бы мог сделать… Я бы врубился в эту орду… Я бы… — Но вы один, — а их было много! — невольно любовалась его воодушевлением Нина. — Что ж, что один! Разве об этом можно думать — один!.. Всё равно — если нельзя было его освободить, я бы мог умереть за него как мужчина… Нина, сама того не заметив,…