Проза

И Валерик стал изучать по газетам предложения таймшеров, финансовых пирамид и паевых инвестиционных фондов. От перспектив кружилась голова, но было все же сцыкотно немного. Не в силах сделать выбор и не доверяя банкам, Валерик ворочался по полночи на полиэтиленовом пакете с миллионом и не мог уснуть.…

И вдруг эта метка на доме Раскольникова. Словно вспышка осветила поэму, и сквозь школьные мои представления увиделись, как водяные знаки, скрытые смыслы. Наверное, каждое поколение по-своему читало «Медного всадника». И следующее поколение прочитает его иначе, чем мы. Было бы поучительно проследить…

Я еду в штаб-квартиру глобальной империи мистера Грея. Это громадное двадцатиэтажное офисное здание из причудливо изогнутого стекла и металла — утилитарная фантазия архитектора. Над стеклянными входными дверьми сдержанная надпись стальными буквами — «Грей Хаус». Без четверти два — слава богу, не опоздала! —…

Сын Джона Винсент был настоящим помощником и в море, и в строительстве дома. Поэтому они уже вскоре должны были выехать из комнат, которые снимали в доме Ханны Кросби. Но от младшего, Айзека, — ему совсем недавно стукнуло десять — пользы было далеко не так много. Он и хотел бы помочь, но все-таки…

Глубоко назидательно повествование о жертвенном подвиге дорогой всем нам святой Обители преподобного Сергия Радонежского в Смутное время - и не только. Словно набатом звучат мужественные слова смиренней­шего архимандрита Дионисия: «Братия!.. .Всё отдать на­до, а уж сами как-нибудь...Чтобы избавить Русь…

Амундсен, Руаль (1872–1928) — знаменитый норвежский полярный исследователь, первым в мире в 1911 году достигший Южного полюса. В июле 1927 года он достиг и Владивостока. Посетил форты Владивостокской крепости (см. «Крепость» ), Ботанический сад, питомник пятнистых оленей (где лично покормил оленёнка…

Вот оно как. Я опять отвернулся к окну: — Поосторожнее надо быть. — А я-то уши развесила, когда надо было взять да запихать твой поганый язык тебе в задницу. — Ладно, иди и будь умницей. Вот держи. — Я порылся в кармане, вытащил горсть монет и бросил их на стол. — Это тебе…

Затем тигр вдруг отпускает его, словно ему надоела вся эта возня. Трое мужчин падают на землю. Брызжет кровь. Тигр нервно виляет хвостом, а служитель отползает на четвереньках за внешнее ограждение и поднимается на ноги. Женщина в пурпурном пальто уже куда-то исчезла. Мой дед не только сам не отводит…

Подагра, в самой злокачественной форме, хватила меня, похоже, без моего ведома. А ятрогенным зимосом я страдал явно с детства { * } . После ятрогенного зимоса там больше ничего не значилось, и я заключил, что в остальном со мной все в порядке. Я сидел и предавался размышлениям. Насколько, должно…

«Странно, странно», — думал я и читал дальше. Запись была загадочна, как ребус. «Атом — Амур (по Бэкону). Что бы подумал Бэкон, увидев в Амуре Хиросиму?! А Уран, уничтожающий собственных детей! Не случайно именно ураном и называют исходный материал для атомного оружия. Метаморфоза: Амур — Уран…

— Нет, нет!.. что Вы!.. — Ну, сознайтесь, что Вам это показалось диким. — О, вовсе нет! это прекрасно! — спешу я. — Дело в том… — раздумчиво говорит она, — что я привыкла к эстраде… Притом я ночую здесь… Эти скамьи и листья — моё общество!.. Я читаю для них!.. Я заметила, что листья всегда шуршат…

Барбе д’Оревильи родился в 1808 году в Сен-Совёр-де-Виконте, неподалеку от Валони, в одной из тех старинных буржуазных семей, представителями которых монархия пополняла ряды аристократии. Король награждал своих подданных титулами, как теперь награждают крестами, но с большей обдуманностью и в меньшем…

Может быть, потому, что немного людей задумает поупражняться в скорости, выбирая для этого чащу прионежских лесов. А, может быть, потому что все движения он совершал совсем безучастно, как отупевший от пустого труда раб. Глаза горели огнем, но тлели в нем отнюдь не стволы, ветки и ямы, что попадались…

Он никогда не присоединялся к братьям. Это вовсе не означало, что его не тянуло к развлечениям, — ведь он был молод. Приходили минуты искушения. Зов тишины боролся с порывами его сердца. Но тишина всегда побеждала. Проходили дни, заполненные работой в мастерской, которая прерывалась мгновениями произносимых…

— Да-а-рган, помоги. Неужели? Нет! Теперь, когда до осуществления желания стать вождем осталось сделать один шаг, он не допустит этого. Дарган откинул окровавленный дротик, подошел к Туракарту. Взяв одной рукой за подбородок, другой за затылок, потянул его голову назад, резко крутанул вбок. Послышался…

Я хочу предупредить читателя, что моя книга не будет отличаться стройностью и последовательностью изложения. Я задался целью проследить траекторию своего (а также и дядиного) полета по небосклону нашего общества, и, поскольку это мой первый роман (и почти наверняка последний), я намерен включить в него…

Насколько я припоминаю, сборник «Tertia vigilia» мне принес в первый раз небезызвестный ныне профессор А.С. Ященко [22] , о котором Брюсов упоминает в письме ко мне из Парижа от 8 мая 1903 года. Про Ященко Брюсов писал тогда: «Он полюбился мне еще больше с тех пор, как я узнал его здесь…» Они оба…

Больной, лицо, нос, подбородок, воротник оранжевой шерстяной рубашки, полы голубоватого пиджака которого были залиты алой кровью, так спокойно лежал на операционном столе, словно там, на той называемой Парапетом площади, били не его, а его злейшего врага. Он крепко спал, хотя из груди у него вырывались…

— …когда-то мой отец получал $100, и на это семья должна была жить неделю, — сказал он, провожая взглядом машину фирмача, от которого только что получил пухлый конверт. — А сейчас я тихо попиваю винишко на своей вилле в престижном районе и наслаждаюсь обществом длинноногих красоток. Как тебе такие перипетии,…

— Что тебе надо? — спросил он. — Ничего… Я жду, чтобы вы решили мою судьбу. — А твоя судьба — это судьба всех остальных. Я никого не называл по имени. Помилованы все. — Все остальные — изменники и трусы! Только я один ничего не кричал. Кабесилья вздрогнул и пристально взглянул на мальчика. …