Классическая проза

Она пробежала через столовую и кухню, восклицая: — Розали! Розали! Скорей доктора! Моя девочка умирает! Служанка, спавшая в каморке за кухней, разахалась. Элен бегом вернулась в спальню. Она топталась на месте в одной сорочке, казалось, не чувствуя холода морозной февральской ночи. Неужели служанка…

Вот так-то. Впрочем, иной раз и глупая голова может сослужить службу человеку. Хоть пастор и натерпелся сраму, но чему-то он, видать, обучился в школе, потому что в конце концов пастор оказался тем, кто смеется последним. В те годы, когда господин Манволь был пастором в Коуруме, там жил владелец поместья…

Подхожу к бабе и спрашиваю: «Твой ребенок?» Поднимает лицо, вскидывает мутные глаза и кивает головой. «Мальчик?» «Мальчик», – отвечает чуть слышно. Тяжело ей, видно, говорить. «А как звать?» «Пронькой». Я запахнул шубу и нагнулся к зыбке. И предо мной, как в вогнутой раме, на куче тряпья предстал…

— Это кто? — спросил Ким у товарищей. — Должно быть, человек, — ответил Абдулла, выпучив глаза, и засунул палец в рот. — Без сомнения, — подтвердил Ким, — но он не похож ни на одного индийца, которого я когда-либо видел. — Может, он жрец, — сказал Чхота-Лал, заметив четки. — Гляди! Он идет в Дом…

– Ну вот,– обиделся Петр Илиодорович,– настолько-то я понимаю, чтобы того… Салонный-то разговор… пригласила бывать у нее от четырех до шести… – Значит, с победою, Петр Илиодорович? – вставил невинным тоном Сашенька. – Ну вот… вы сейчас и с победою,– законфузился, однако не без удовольствия, Нарциссов.–…

– Ты, верно, радуешься, презренный иудей, отказав отцам города в помощи! – воскликнул он. – Ведь ты со своими соплеменниками ненавидишь всех, чья вера названа по имени нашего Спасителя. Если бы ты был христианином, ты сокрушался бы о том, что не смеешь помогать людям, которых считаешь своими врагами.…

— Почему же ты не спрашиваешь, как поживает твоя мама? — не выдержала она наконец. — Я позабыл. А как поживает мама? Теперь уже она могла ответить: — Твоей маме хорошо. Она очень счастлива. — Да? — Мама уехала. Ты ее больше не увидишь. Филип ничего не понимал. — Почему? — Твоя мама на небе. …

Редкие шутки отца, вообще, выходили неудачно и бывали не всегда кстати. Он это чувствовал и чувствовал, что дети это понимают. Налет какой-то печальной сконфуженности никогда не сходил с его лица. Когда он приходил в раздражение, то становился решительно чужим человеком, чужим начисто, и в тот самый…

Ваня Малявин, Рувим и все мы были огорчены. Мы уже свыклись с мыслью, что в зимние снежные дни береза будет зеленеть в комнатах, освещенных белым солнцем и багровым пламенем веселых печей. Последняя память о лете исчезла. Знакомый лесничий усмехнулся, когда мы рассказали ему о своей попытке спасти…

– Да никем. Я сирота. А ему пушечным огнем глаза выжгло. – В бою под Тарутином! – хрипло прокричал солдат. По его зажатым воспаленным векам ползали мухи, но солдат их не отгонял. «Ах ты, барыня-сударыня моя! Ах ты, барыня-сударыня моя!» – повизгивала гармоника. Лермонтов дал солдату…

Свет в лавку проникал через два маленьких окошка и открытую дверь, и тому, кто входил туда с улицы, залитой ярким южным солнцем, сперва трудно было что-нибудь разглядеть. Лавка была так завалена товаром, что напоминала пещеру, где хранится награбленное добро. Ударившись головой о свисающую откуда-то…

И уверяю вас, дорогой друг, что я излагаю все это объективно и по самым надежным источникам; понятно, насколько эта явно нелепая концепция задерживала прогресс всякого истинного знания, которое почти всегда развивается интуитивно и скачкообразно. Старая же система сводила научное исследование к продвижению…

Из угла массивной ограды, насупясь, глядели еще более массивные ворота. Они были усажены множеством железных болтов и увенчаны острыми железными зубьями. Какой глубокий благоговейный страх они внушали! Они всегда были на запоре, кроме тех трех наших выходов, о которых уже говорилось, и тогда в каждом…

И я перехожу от одной вещи к другой, и сердце у меня слегка замирает. Я говорю себе: «Вот это я разбила в тот вечер, когда Поль уезжал в Лион», или: «Ах, вот мамин фонарик, который она брала с собой в зимние вечера, когда ходила в церковь». Есть там и вещи, ничего уже не говорящие, оставшиеся от моих…

– Ой, ой, ой какая! За всю свою жизнь я не видела такой редьки. Где вы достали этакое чудо? – Наш сторож купил на рынке. И пока он нес эту редьку домой, с него сошло семь потов. Чтоб мне так жить и быть счастливой! – Дай-ка подержать ее... О-о, да тут, верно, полпуда! – Полпуда, госпожа. Чтоб мне…

Адвокат ей помогал. Когда обнажилась розовая, упругая Ниночкина рука с ямочкой на локте, адвокат дотронулся пальцами до красного места на белорозовом фоне плеча и вежливо сказал: – Простите, я должен освидетельствовать. Поднимите руки. А это что такое? Грудь? – Не трогайте меня! – вскричала Ниночка. –…

— У него красивые глаза, — промолвила одна из служанок. — Откуда он взялся? — вопросила другая. — Бедное дитя! — воскликнула Империа. — Его, наверное, мать ищет. Надобно нам наставить его на путь истинный! Расторопный наш туренец, нимало не теряясь, с упоением воззрился на ложе, покрытое золотой…

Я родилась, как мне о том сказывали родные, во Франции, в городе Пуатье [1] , в провинции, или, по-нашему, — графстве Пуату. В 1683 году или около того родители привезли меня в Англию, ибо, подобно многим другим протестантам, они были вынуждены бежать из Франции, где подвергались жестоким преследованиям…

О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов! Иди, Веничка, иди. Москва. Площадь Курского вокзала Ну вот, я же знал, что говорил: пойдешь направо…

5. ЛЕСНИЧИЙ КНИБУШ НАТОЛКНУЛСЯ НА ПОРУБЩИКОВ Над поместьем Нейлоэ тоже светило утреннее солнце. На полях колосилась рожь, пшеница вызрела, овес тоже. Шум двух-трех машин терялся в просторе полей, а над полями жаворонки неутомимо выводили свои переливы и трели. Лесничий Книбуш, старик с красно-бурым,…