Детская проза

Парень широко расставил ноги в потрепанных, но добротных и начищенных до блеска полуботинках, чуть наклонился вперед и уткнулся в какой-то конспект. За полчаса пути он ни разу не взглянул на нее. Вера и рада была бы на него не смотреть, но это было выше ее сил. Он словно магнит притягивал ее взгляд.…

– Как жаль, что никто не живет в этом доме. Вот было бы здорово, если б здесь поселился кто-нибудь с детьми. В тот ясный летний вечер, когда Пеппи впервые переступила порог своей виллы, Томми и Анника были в отъезде. Мама отправила их погостить недельку у бабушки. Поэтому они и понятия не имели…

Девушка-доктор налила ему в ухо пахучей желтой камфары, обложила ухо ватой и завязала бинтом. А меня заставила вскипятить воду для грелки. Пока мы возились, мальчишка молчал, только губы у него шевелились: он потихоньку – про себя – пел свою песню. Девушка доктор скоро ушла к себе в поликлинику. Больной…

когда придумали самолёт. Изобретатель придумал и показал королю. Тогда всё королям показывали. Королю очень понравился самолёт. Он даже заерзал от радости на своём золотом стуле и закричал: «Лётчиков в небо! Пускай летают над моим дворцом, составляют из облаков моё имя. Я и придворные будем любоваться…

– Что, покажем, кто здесь главный? – Серый улыбнулся кривой волчьей улыбкой и выжидающе взглянул на Таню. Ну да, она королева, ей и карты в руки. – Пусть идет себе. Невелика птица, – так же громко, как и Димон, сказала Таня и отпила еще глоток. * * * Таня повернула в замке ключ и вошла в темную…

— Как такое могло случиться? — в тот же день спросил у меня директор. — Ваня Белов… — ответила я. В другой раз он объявил голодовку… Ему показалось, что я несправедливо поставила двойку одному из учеников. Ваня подошел на переменке ко мне и тихо сказал: — Вы, Вера Матвеевна, не задавали нам то, о…

Наконец вагон прицепили к поезду. Машинист дал свисток, и состав тронулся. Шаши переступила с ноги на ногу и повернулась головой к перегородке. Так, по движению поезда, стоять было куда удобнее. Рави потоптался на месте и тоже подошёл к перегородке. Знакомство состоялось. ПЕРЕД ДАЛЬНЕЙ…

А Люля молчит. Отдышалась, отдохнула - опять под воду ушла. Ждут-пождут звери и птицы, смотрят на воду - нет Люли. И море спокойно. Только красные пузырики из воды выскакивают, лопаются без шума. Зашептали звери и птицы: - Красные пузырики пошли - это кровь Люлина. Раздавило море Люлю. Не видать…

Потом мы обнялись с Васей, и я села в вагон. Дорога от Полтавы до Петербурга мне показалась бесконечной. Анна Фоминишна, моя попутчица, старалась всячески рассеять меня, рассказывая мне о Петербурге, об институте, в котором воспитывалась она сама и куда везла меня теперь. Поминутно при этом она угощала…

К самому концу семестра внезапно ударили морозы, стало холодно, и в Васапарке, как всегда, открылся каток. Приготовив уроки, Гуннар всегда приходил туда и катался на коньках. Он еще не знал, где жили Петер с Петрой, но ему так хотелось посмотреть на их жилье. Однажды вечером, сняв коньки и уже собравшись…

Это «пускают». Но тут же и «гоняют». В том же чистом вечернем воздухе, освещённые тем же закатным солнцем, кружат голуби — кольцами, кольцами, словно оставляя в небе незримые венки. То стайка-кольцо, видимая с ребра и потому затенённая, кажется синей; то, развернувшись, встав на ребро, показывая белые…

Вчера я лег в постель и стал думать. Но вместо того чтобы думать о работе, я стал почему-то размышлять о морях и океанах: о том, какие в морях водятся киты и акулы; почему киты такие большие, и что было бы, если бы киты водились на суше и ходили по улицам, и где бы мы жили, если бы какой-нибудь кит разрушил…

Виктор Лесков не впервой получал такие задания и справлялся с ними неплохо: ведь ему шёл десятый год, он носил военно-морскую форму, числился в бригаде заграждения и траления, и его называли юнгой, хотя он был только воспитанником команды старого блокшива. Итак, юнга сдал толстый пакет сердитой почтовой…

При всех этих заботах Полиен Николаевич находил время писать книги. Он был писатель прирожденный, то есть у него было что сказать читателям, и высказывать это он умел впечатляюще и ярко. Кончив главу, он звал деткоров (так вскоре стали именоваться пикоры) и читал им вслух. И не только он, автор, но…

Так они покричали и ушли. А на следующий день шуму в коридоре было ещ больше. Ходили какие-то чужие дядьки. Открывали двери. Вторая половинка, которая была на крючке, открываться не хотела. Е колотили топором. Кто-то говорил: «Снимите с петель, снимите же е с петель!» И наконец много людей сразу внесли…

— Будет шторм, — тихо говорит мой спутник. — Успеть бы… Но мы не успеваем. Волны обрушиваются на нас и опрокидывают лодку. Из последних сил, вплавь, мы добираемся до берега. Нас встречает человек в черной накидке… — У нее жар, — сказала мама, приложив руку к моему лбу. — Да, она никогда не ложилась…

Как? — спрашивает она. — Прямо беда с ней, — вмешивается в разговор бабушка. — Музыка ей, видите ли, ни к чему. Танцы ни к чему, а вот теперь по ночам бормочет что-то, говорит — «сочиняю…». Тоже мне Каролина Павлова или, как там ее, Белла Ахмадулина. Хоть бы ты ей сказал, что по ночам спать надо. Машка…

Девочка не обманывалась на свой счет: с Лерой ей никогда не сравниться. Ну подумайте, как выглядит Лера, и как она? У Леры – светлые, модно подстриженные волосы с мелированными прядями и гофрированной завивкой, ярко-синие глаза, точеная, хотя и несколько тяжеловатая в бедрах фигура, гордо посаженная…

— Ой, какой щеночек! Лапочка! Эй, не гавкай, у нас нет наркоты! — О, горы! Прикольно! И еще и еще! — Сфоткайте меня кто-нибудь! — Обедать пора. — А это что? Кисель или компот? — Это чай! — Видно, особая разновидность заварки, кисельно-поездная. — Хоть бы мы сегодня доехали, а то опять спать…

Потом вся круглая земля под самолётом как бы повернулась, и они опустились в зелёном аэропорту, в южном городе. Здесь, несмотря на позднюю осень, цвели розы, шумели фонтаны. В фонтанах плескались озорные черноглазые ребятишки. Только побыть в этом городе долго не пришлось. Таня с мамой тут лишь пересели…