Детская проза

Однажды ранней весной дедушка пришёл с рынка и сказал: — Посмотри, Серёжа, что я тебе принёс, — и высыпал на стол три большие луковки и две маленькие. — Это цветочные луковки. Мы их посадим, и из них вырастут красивые цветы — гладиолусы. — А из маленьких луковок тоже что-нибудь вырастет? — Маленькие…

Той осенью случился в Севастополе человек, которого я очень уважал и любил, которому верил, как когда-то отцу, — бывший матрос-балтиец Сергей Вандышев, или, как его звали молодые, дядя Сергей. Одно время, в самом начале гражданской войны, он работал в родном для меня заволжском городке, — в 1918 году…

В добрый путь! Ой, нет. Стойте, стойте! Ведь нужно выяснить главное, что такое сказка. Та самая, знакомая с детства. Каким-то шестым чувством мы, и взрослые, и малыши, всегда отличаем её. А задумываемся ли на самом деле, что такое — «сказка»? Если это всего лишь литературный жанр, тогда…

А знаете, как страшно одному на улицах большого города? Да даже если и небольшого… Как он там очутился в холодном декабре, на морозе – этого никто не знал. Не знал и сам потеряшка. Вроде бы только минуту назад сладко спал в уюте тёплого дома, и вдруг всё так переменилось. Было около двух часов…

— Этим жемчужинам цены нет, вот так-то, — сказала Мимми. — И это за ними охотится Фиолито, понимаешь? Петер не на шутку забеспокоился. Но Мимми ничуть не казалась встревоженной. — Да ну их, этих разбойников, пойдем лучше в кухню и сварим какао, — предложила она. С верхнего этажа в нижний вела лестница.…

Самое смешное было, когда Кенни сказал: — Земляка — ты знаешь, что это такое? — Понятия не имею. — Это одно из самых-самых плохих слов, — объяснил Кенни. — Один раз скажешь — и получишь целый миллион лет в аду. Землякой называют человека, который выкапывает покойников, чтобы заниматься с ними этим…

Министры оторопели: как чужестранец проник в запертый на ключ зал? Вот чудеса! Однако, как выяснилось потом, ничего таинственного в этом не было. Просто, когда ходили за доктором, забыли запереть дверь. Но по дворцу поползли зловещие слухи об измене: дескать, министр юстиции нарочно приказал оставить…

За окном и правда раздавались голоса. Это Сёмка Левитин, Амир Рашидов, рыжий Толька Петров и его сестра Галка смастерили бумажных змеев и с ликующими воплями запускали их, бегали от ворот до помойки. Змеи были небольшие, типа “монах”, взлетали невысоко, но веселья было полным-полно. Я выбежал и включился…

Даже смешно сказать, из-за чего мне влепили эту несчастную двойку. За какой-то круговорот воды в природе. Интересно, что бы вы ответили на такой вопрос учительницы: — Куда девается вода, которая испаряется с поверхности озер, рек, морей, океанов и луж? Не знаю, что бы вы ответили, а мне ясно, что…

И, может быть, прочитав эту повесть, ты научишься ещё больше ценить музыку, научишься понимать, какого большого таланта, вдохновения и труда требует от человека настоящее, большое искусство, то искусство, которое так обогащает, украшает и облагораживает мир. Л. Воронкова ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАЛЕНЬКОГО…

К этому и стремится М. Бременер. Он ставит своих героев в такие обстоятельства, в которых самые важные, типичные черты их проявляются наиболее ярко, наиболее полно. И вместе с тем обстоятельства эти не только помогают раскрыться героям: они еще и характеризуют наше время, нашу жизнь, потому что по­рождены…

— Может на завтра оставить, на закуску? Стоит, размышляет, глазами — лупатками глупыми поводит и все решить не может, да вдруг как шарахнется, как заверещит. В раздумье-то дура не заметила, как Санька с Конопатым пришли грядку поливать. Увидел Санька, что коза наделала, разозлился, хватил кол из изгороди…

* * * К Нале, однако, не пустили в воскресенье. Налю нельзя было видеть, она была слишком слаба. Попали в больницу девочки в следующий затем праздник. Их собрался весь класс. Но пропустили только пять человек, «маленькую депутацию», как пошутил встретивший их доктор. — Видеть стольких подруг…

Деревня наша уже давно скрылась из виду. Так далеко в степь, наверно, не доводилось заходить и Степке. Но Степка не такой, чтобы сознаться в этом. — Подумаешь, — сморщил он облупленный нос. — Я, брат, забирался туда, куда тебе и во сне не попасть. В Заячий Лог ходил. Слыхал про такой? Я не слыхал…

—Мамочка-а? Я-а не наро-оо-шна! — Скверная девочка! Мой подарок и так испортить! — Не буду больше! Никогда не буду-у! — Теперь уже не поправить!.. И мама вдруг прижала Татку к себе, и они обе заплакали. В передней резко позвонили. Звонок повторился, и Таткина мама, утирая слёзы, пошла открывать.…

Все было ясно, теперь я знала его настоящее имя — его звали Мухтар. Мухтар остался жить у нас. Он давно поправился, но уходить от нас не собирался, хотя мог это сделать свободно, потому что в нашем заборе было много выломанных носок. Приезжали мы теперь на дачу всегда с внучкой. Марина была в восторге,…

— А-а, — протянул Мишутка. — Так бы сразу и говорил. Я ведь не знал, что ты — во сне. Тут пришёл соседский Игорь и сел рядом на скамеечке. Он слушал, слушал Мишутку и Стасика, потом говорит: — Вот врут-то! И вам не стыдно? — А чего стыдно? Мы же никого не обманываем, —…

Обманщица! Зачем было хитрить и прикидываться, что ей с ним интересно? Сказала б прямо. А то ведь не сказала, а улыбалась по-прежнему, и даже лучше прежнего. А сама, сама… Глава 2 «ИЗБИЕНИЕ МЛАДЕНЦЕВ» Феликс играл легко, небрежно, весело. Это для него была не игра, а разминка. Но Семка, шустрый…

— Кар, кар… кррр… оррк… оррк… Звуки их голоса напоминают «кокле» — древний латышский народный инструмент. Прилетела чайка. Не знаю, почему чайку латыши называют — кайя. А сам лежу на дюне. Подо мной тёплый, прогретый солнцем мох. И кружит надо мной чайка, и кричит на чистом латышском языке:…

Прерывистая черта ведёт от Гатчины в Крым. Снова голубое пятно и чёрные лучики тренировочных маршрутов. Это ещё одна лётная школа — Кача. Здесь осенью 1916 года я впервые увидел, как преднамеренно штопорил лётчик. Это был Константин Арцеулов. Отсюда, из Качи, красная черта возвращается на юго-запад…