Детская проза

Утром Ан Сенен вслед за толпою вышел на площадь и влез в трамвай. Его привезли на другой вокзал. Он заплатил еще десять копеек, и его снова привезли на тот самый, откуда он выехал. Так Ан Сенен целый день ездил, а вечером ходил по городу пешком. Прохожие не понимали его. Дома проходили мимо, как освещенные…

Серафим прочитал всю главу, испещренную тетиными пометками. Да, это были некие зарубки для памяти о силе молчания: “Человек, который много и постоянно говорит, постепенно разучивается думать”. “Многословие опустошает душу… благодать покидает такого человека”. Серафим все более и более утверждался в…

Тихо сочился чужой и скорбный, с барабанным боем и электрогитарами, мотив; подергивалась в такт ему нога человека в незнакомой форме с револьвером на боку. Андрейка инстинктивно рванулся в сторону от него, к свету противоположной стены. Она была вся из стекла, эта стена. Но и тут тихо жаловался откуда-то…

— Ну что за малодушие! — сердится папа. — Неужели ты не можешь вставать, как люди встают? — Не могу… — говорю я виновато. Перед папой мне было особенно стыдно. Ведь он встает так быстоо, когда его зовут ночью к больным! Бывает, что он лишь незадолго перед тем лег, только что возвратившись от другого…

– Здравствуй, милая. Надин, как всегда, засела у себя в комнате, – вздыхает она, качая головой. – Привет, Элли. А я помогаю мамочке, – верещит Наташа из гостиной, размахивая метелкой для пыли. Наташа все еще в своей фланелевой пижамке и пушистых тапочках. Она приплясывает под мелодию из какого-то…

— Андрон, откуда этот выстрел? Кто стрелял? — окликнул кучера дрожащий голос. Тот уже сполз, чуть живой, с козел и возился около мертвого коренника, распрягая тройку… Спасение поспело вовремя… Коляска находилась всего в двух аршинах от крутого ската Чертовой пасти. — Эй, кто тут? — крикнул Андрон,…

— Но, милая! — визгливым бабьим голосом завопил извозчик, привстал на козлах да как стукнет кнутом между ушами сытую лошадку! Ну и понеслась пролетка! А сзади-то, сзади! Мальчишка-беспризорник прицепился между рессорами. Худой как щепка, смуглый. Из татар, что ли? «Хорошо бы, пролетка под толстяком…

После того, как Уилл пошёл в школу, мама иногда пробовала играть со мной. Это была банальная игра: «Смотри, вот Большой Урчальник, а вот Маленький Урчальник». Мишки оставались обыкновенными потёртыми плюшевыми игрушками с выпученными стеклянными глазами и вышитыми ротиками. Но стоило Уиллу вернуться…

В десять часов мы все, пятьдесят четыре мальчика, уже сидели на своих местах. Только пятнадцать или шестнадцать из моих товарищей перешли вместе со мной из второго класса, и среди них Деросси, наш первый ученик. Школа показалась мне тесной и печальной, по сравнению с теми горами и лесами, где я провел…

Он повернулся, чтобы уйти. — Постойте! — воскликнула Берта. Ей вовсе не хотелось, чтобы этот удивительный лис уходил. — На самом деле, мне действительно… не очень хорошо… Пожалуй, я правда чувствую себя несчастной. — Так это же замечательно! — обрадовался странный лис. — Да? — решила обидеться Берта.…

– Нет, – улыбается папа, притягивает маму к себе и целует ее в висок. – Я думаю не о прочности бетона. Я думаю о прочности любви. И я знаю, что ты думаешь совсем другое, не то, что говоришь. Ты думаешь, как хорошо, что мы живем не в шумном городе, а здесь, в глубине Сибири! Ты думаешь о том, что мне…

— Сам, сынок, сам. — И мне можно, дядя? — робко спросил Бексолта, словно испугался, что его лишат такого счастья. — И тебе можно. Вместе будете пасти. Малыш, как дома? — Так себе, — ответил Арби, подгоняя коз. Собака ждала у ворот и пытливо смотрела своими умными глазами, будто спрашивала: «Что…

Шестьдесят человек! Кто они – маленькие или большие? В первый класс пойдут или в седьмой? Как будут учиться, не подведут ли школу? Кто станет потом считаться с тем, что ребята новые, собранные с бору по сосенке? В роно спросят процент успеваемости – и не погладят по головке, если процент окажется низким.…

Мать уходила из дому и наказывала Лизе, старшей Анискиной сестре: – Гляди за домом. Уберись в избе, подмети, посуду вымой. А перед зеркалом довольно вертеться – не доросла ещё. – А Аниске – что? – А ей – с Николькой сидеть. И, уже выходя из избы, крикнула: – Не обижайте Никольку, смотрите!…

– Оставайтесь-ка вы ночевать сегодня. На дворе уже поздно, да и позёмка пошла – ишь как заметает! А утречком отправитесь. Женщины остались. Мать постелила усталым людям постели. Девочке она устроила постель на тёплой лежанке – пусть погреется хорошенько. Девочка разделась, сняла свой синий капор, ткнулась…

— Тимофеевич, вот разве тебя нельзя прикрепить к трудикам? — Нельзя, — сразу, не думавши, выпалил Леденцов. — Почему? — Я спортсмен, товарищ капитан. — Дамы из инспекции по малолеткам просят помочь… Леденцов вздохнул: «Борис Тимофеевич» сработал. Видимо, к его делам, большим и малым, добавится еще…

На шум прибежала Степанида, приютская кухарка, с подойником в руках. — Не мой ли варнак Гришка тут озорует? Пробери его хорошенько, матушка Катерина Астафьевна. — Не мыркай!.. Не видала, а лезешь... "Пробери"... — грубо огрызнулся на мать Гришка. — Гришка, грубиян! — возмутилась заведующая, — выдрать…

– Сядь за уроки, олух, четверть же кончается! – сердито сказала она. – Вот уже погодь мне, хоть одну тройку в табеле увижу, отцу скажу, он-то тебе всыплет как следует! – Не увидишь! – закричал Гриша и пустился бегом со двора. Дом стоял на окраине деревни, и от крыльца его тропинка, затейливо петляя,…

Ещё школьником Коваль увлёкся охотой и со знакомыми охотниками совершал короткие вылазки в леса, в институтские годы он был уже заядлым охотником и рыболовом. Его друг, прозаик и страстный охотник Вадим Чернышёв писал о Ковале: «Его охотничья и рыбацкая страсть не была всепоглощающей, диктующей как жить, –…

– А нам почему не сказал? – спросил Борис. – Он только ей одной про все говорит, – невесело хихикнул Юрик. – Невесте своей. – Болтун несчастный! – печально сказала Валька. – Хоть бы полечил язык свой длинный, что ли… Борис повернулся к ней. – Может, он этот метеорит искать поехал? Валька…