Чтение онлайн

"Показания Шведа: Зайцев звонил и отправил его в Мяглово. Показания Зайцева: ему звонил нанятый детектив, а не Швед. Сам он звонил только капитану Сиротину".

Вот этот пункт Сокольскому особенно не нравился. Наводил на мысли о том, что они все идут по ложному направлению. "Зайцев — не тот", — вспомнил Игорь запись своего брата.

— Не тот… — повторил он вслух, но потом вернулся к своим выкладкам.

"В телефоне Шведа, и в телефоне Зайцева нет звонка Зайцева — Шведу. Телефонная компания переговоры не зафиксировала. Швед врёт? Или у Зайцева есть кодирующее устройство?"

Последнюю фразу Сокольский

дважды подчеркнул. Он был уверен, что врёт именно Зайцев, но не мог это обосновать даже самому себе.

"Новожилкин признал, что тройное убийство в Парголово заказал Зайцев. Зайцев отрицает. Его слово против слова бывшего члена ОПГ, уголовника Новожилкина. Адвокат отмажет".

В личности Новожилкина ничего загадочного не было. Вор и убийца, ничем не брезгует, за деньги будет работать на кого угодно. Такого поймали, закрыли — забыли. И закрыть его получился надолго, учитывая количество убийств (плюс нападение на сотрудника УВР), совершённые за промежуток времени меньше недели. Непонятно, зачем он прятался в бомжатнике, вместо того, чтобы смыться из города. Чего он ждал? Зачем набросился на Ольгина? Просто из желания прикончить кого-нибудь экзотическим ядом?

"Новожилкин говорит, что нашёл самострел и дротики в брошенной лаборатории, — написал Игорь. — Проверил на бродячей собаке — та сдохла. В новогоднюю ночь бомж сел на коробку с самострелом и сломал его, поэтому дротик использован вручную".

Оставив пока вопрос с уголовником Новожилкиным, Сокольский перешёл к другим проблемам.

"Магнитную карту и ключ не идентифицировать. Обратиться в Интерпол?"

Оставив вопрос открытым, он вспомнил, какими ещё сведениями они располагают.

"Труп Бусова с формулой "муравьиного эликсира" и труп Степанова, друга Веры Матвеевой, с теми же признаками истощения. Поговорить с доктором Люсей!"

Сокольский вынужден был признать, что несмотря на кажущееся множество сведений, у них почти нет улик против Зайцева. На данном этапе ему можно предъявить лишь нападение на полицейского и проникновение в чужое жилище. Но он и не отрицает этого, твердит, что у него не было выбора, и что разобравшись с кредиторами, он сразу пришёл бы в полицию с повинной.

— Он не боится сесть в тюрьму, — подытожил Сокольский вслух, встал из-за стола и пошёл варить себе кофе. "Не исключено, что для Зайцева лучше сесть за эту вину, чем дать разоблачить свои настоящие дела. Если он действительно руководил сетью наёмных убийц — это не удивительно. Почему мне кажется, что за ним есть дела и посерьёзнее? Что может быть серьёзнее?.."

Вернувшись с кофе обратно в комнату, Сокольский внизу листка дописал:

"Показать Вере Матвеевой Зайцева, Новожилкина и Шведа.

Запросить из архива фото и видеоматериалы по слежке за Махеем. Вдруг мелькнёт Зайцев".

Последнее представлялось Сокольскому мало вероятным, но проверить стоило. За Махеевым-бизнесменом следили неустанно, в течение многих месяцев, но это мало что давало. Сокольский не считал своей заслугой его разоблачение, но и прибедняться не собирался: внедрившись в ОПГ, он смог проследить опорные точки нелегальных дел Махеева, и вовремя выяснить его планы. Те данные, которые раздобыл агент Сокольский, позволили объединить целую сеть разрозненных эпизодов, выявить имена клиентов, каналы поставщиков и направления

деятельности преступной организации. В конечном итоге, именно Игорю удалось предупредить о готовящейся операции по продаже большой партии оружия, боеприпасов и пластиковой взрывчатки членам террористической организации, действующей на территории четырёх стран.

Маленькое звено общей цепи, Сокольский в одиночку не справился бы со столь сложной задачей. Его внедрение тщательно подготавливалось многими. Но именно этого звена не хватало, чтобы смогли чётко сработать все остальные.

Сейчас ему предстояло выстроить собственную цепь, и расположить звенья в ней так, чтобы она прочно соединила разрозненные факты в единое целое…

Глава третья. Неофициальные действия официальных лиц

— Привет! — Инга стремительно прошла в палату, и бросила в кресло сумку. — С Рождеством, Славочка!

Ольгин не успел напомнить, что Рождество было три дня назад. Подойдя к нему, Инга обняла его за шею и поцеловала в губы. Но тут же отпустила и отошла к своей сумке. До этого момента Слава валялся на заправленной койке и смотрел телевизор. Потянувшись вслед за ней, он принял сидячее положение, поджал под себя ногу и облизнулся, глядя ей в спину.

— Означает ли это, что ты сменила гнев на милость? — спросил он.

— А я гневалась? — Она оглянулась на него через плечо, но тут же снова улезла в сумку. — Я тебе подарок принесла. Кстати, твоего отца звали Борис. Почему "Гоша"?

Слава пожал плечами.

— Ну да, Борис Георгиевич. Гоша — это сценический псевдоним, — беспечно ответил он. — Наверное, отцу показалось, что "Боря Ольгин" звучит несолидно. Откуда такой интерес? Ты что, была с ним знакома?

— Была! — Инга выпрямилась и повернулась к нему. — Одной из девочек-фанаток, которые вокруг него вертелись.

— И?

— Тебя интересует, спала ли я с ним?

Она смотрела изучающе. Слава отвёл глаза, взял пульт и выключил телевизор.

— Меня это не интересует, — сказал он беспечно, и откинулся на подушку.

Инга подошла и присела рядом. Теперь она ещё внимательнее вглядывалась в его лицо. Ольгин похудел, так что глаза ввалились и каждая чёрточка стала резче. Сейчас он особенно сильно походил на отца. Инга подумала, что наверное, это её свойство — обращать внимание на мужчин с такой вот неуловимой жёсткостью в лицах, которая заметна, как продавленный на вторую страницу текст в тетрадке. Ей нравился Ольгин, оптимист и философ, способный отворачиваться от собственных неудобств и готовый найти что-то хорошее, или хоть забавное, даже там, где его нет.

— Я соскучилась, — мягко призналась Берестова.

Он тут же поднялся, оказавшись с ней плечом к плечу. Можно было поклясться, что она задумала какую-то каверзу, но вместо этого Инга вытряхнула из пакета коричневый джемпер, и сунула ему в руки.

— Мой подарок. Одевайся! На улице холодрыга, а нам ехать через полгорода.

— Куда это? — удивился Слава, и тут же принялся напяливать джемпер на себя, поверх рубашки.

— Майор Бердникова сказала, что разрешает тебе работу по облегчённому графику, а мне нужна компания. Надо проследить кое за кем и сделать несколько снимков. — Она кивнула на футляр, в котором прятался мощный фотоаппарат с длиннофокусным объективом.