Чтение онлайн

– За что это она ее?
– провожая глазами Петькину мать, спросила Аля.

– Ни за что! Известное дело, кулачка, - проворчала Зинка.

– А тетя Маша замуж выходит, и в ее доме будут ясли, - невпопад сказала я.

– Знаю, - отрезала Зинка и, даже не взглянув на нас, зашагала в другой конец деревни.

Раздосадованные, притихшие, мы с Алей вернулись домой. Было жаль Петькину мать, да и Зинка не выходила у меня из головы. "Ну, что я ей сделала, что она так нос дерет?" - с обидой думала я.

Уже в сумерках к нам кто-то постучал.

–

Войдите!
– сказала мама, и на пороге неожиданно появилась Петькина мать. Она стояла, робко опустив глаза и прижимая к себе крошечный узелок.

– Вот, пришла до вас, Елена Сергеевна...

– Проходите, - сказала мама немного удивленно.

– Хоть я и не колхозница, а все ж таки... вот... к вам пришла... повторила Петькина мать, и губы у нее дрогнули. Она без сил опустилась на лавку и, уронив голову на узелок, снова расплакалась.

– Успокойтесь, - взволнованно сказала мама, присаживаясь возле нее, все обойдется. Она не имеет права отправить вас... вот так, с одним узелком. Ведь вы не один год на нее работали, да и сын у вас...

– В том-то и дело, что он... там остался... не пошел со мной... всхлипывала Петькина мать.

Нечаянно взглянув на Альку, я увидела, что она стоит вся бледная, не сводя расширенных глаз с Петькиной матери.

– Пойдем, - потянула я ее за руку.

Мы ушли в спальню. Аля вздрагивала, как будто ей было холодно, и я, обхватив ее за плечи, прижала к себе.

– Как он так может... Петька?
– шептала она.
– Если бы у меня была мама, я бы ее ни за что ни на кого не поменяла...

Мне сразу стало ясно, что Аля знает, как погибли ее родители, что, пожалуй, ей не так уж легко живется, несмотря на нарядные платья, игрушки и полки с книгами...

Все мои огорчения и обиды отступили далеко-далеко, и я показалась себе такой счастливой, что мне было просто неловко перед Алей. Я молча погладила ее по руке. Она с благодарностью взглянула на меня.

Мы сидели и прислушивались, как моя мама уговаривала Петькину мать. Потом она, набросив платок, пошла ее проводить.

– Ох ты господи, у каждого свои заботы, - вздохнула бабушка.

Я сразу догадалась, что она чем-то расстроена.

– Буренка заболела, ничего не ест, - сказала она маме, когда та вернулась.

– Ой, бабушка, ей, наверно, что-то сделали!
– воскликнул молчавший до сих пор Ленька.

Я так и подскочила.

Мне сразу вспомнился тот вечер, когда мы все втроем сидели в сарае.

– Я знаю, ее отравили!
– выпалила я.

Бабушка так и села на лавку.

– Да с чего вы это взяли!
– тревожно глядя на нас, сказала она.

Перебивая друг дружку, мы все втроем стали рассказывать, что произошло тогда в сарае.

– Видно, кое-кто снова берется за старые штучки, - сказала мама. Нужно что-то делать...

– Поймать и голову открутить за такие дела!
– горячо проговорила бабушка.
– Ты это куда?
– вдруг спросила она, взглянув на Леньку.

– Буренку сторожить, - заявил тот, надевая старую бабушкину кофту и

подпоясываясь веревочкой.

– Ты вот что, лучше сбегай в правление за отцом, - сказала мама.
– Не боишься один?

Покосившись на нас с Алей, Ленька покачал головой и решительно шагнул за порог.

ДЕЛА ВАЖНЫЕ

Перед отъездом в Заречье тетя Маша забежала к нам и, сияя счастливой улыбкой, пригласила на новоселье.

– Вот управлюсь маленько, тогда... Ивановича пришлю за вами, - сказала она.

– Это чего же ты туда решила?
– поинтересовалась тетка Поля.
– Твой-то дом получше будет, пусть бы они сюда перебирались.

– Алексей Иванович бригадир, ему там сподручней, - сказала тетя Маша.
– А мне на ферму что отсюда, что из Заречья ходить - все одно. Да и дом мой тут сгодится, мы уж говорили с Егорычем...

Тетка Поля только пожала плечами.

– Не понимаю, как это люди своей выгоды не замечают? Такую обузу себе на шею взвалила! Шутка ли - семья целая! Да и дом еще бросает...
– сказала она, когда тетя Маша ушла.

– А это оттого, что выгода у людей бывает разная: одни только о себе думают, а другие хотят, чтобы всем хорошо было, - сказала бабушка.

Тетка Поля, поджав губы, ушла, а я притянула бабушку за шею и поцеловала в щеку.

– Ну, ладно, ладно, не лижись, говори, что нужно-то, - отмахиваясь от меня, сказала бабушка.

– Ничего мне не нужно. Я просто так, безо всякой выгоды, - засмеялась я и побежала на улицу.

– Постой. На-ка вот, отнеси деду Сашке, а то ему теперь, бедному, и поесть некогда, - сказала бабушка, подавая мне узелок.

Я отправилась под навес, где дед Сашка мастерил низенькие столы и табуретки для будущих яслей. Наш Ленька целыми днями тоже пропадал под навесом. Когда я пришла, он с важным видом держал наготове какую-то палку, ожидая, пока она понадобится деду. В углу стояли готовые столы и маленькие табуреточки.

– Ой, сколько уже наделали!
– воскликнула я.

– Помощник у меня мировой - вот и работа спорится, - сказал дед Сашка.

Ленькин нос так и полез кверху, но мне некогда было даже одернуть его, чтобы не задавался. Оставив деду узелок с едой, я побежала помогать маме. Все эти дни мы с нею и с Верой Петровной ходили по деревне, составляя список детей, которых нужно было принять в ясли.

Не успела я сделать и двух шагов, как налетела на Павлика.

– Ты куда?

– Так, в одно место, - смущенно сказал он.

– А почему к нам не приходишь?

– Да вот... некогда все. Дома надо, - сказал Павлик.

– Ну, ничего. Теперь тебе полегче будет, как тетя Маша к вам переедет, - успокоила я его.

Павлик, бросив на меня быстрый взгляд, раздумчиво сказал:

– Зинка тоже говорит...

– Зинка?!
– встрепенулась я.
– А ты... где ее видел?

– Она с тетей Машей к нам приходит, - сказал Павлик.

У меня все так и заныло внутри. "Ах, вот, значит, как! Раньше все вместе делали, а теперь я уже не нужна!.."