Золотые росы
Шрифт:
– Нет. Меня мама послала искать тебя, говорит, что вы с Зинкой совсем от рук отбились, домой не являетесь до темна...
Я была озадачена. Оказывается, дома ничего не знают. Как же так? А растоптанная Алькина шляпа, а крапива?..
– А тетя Люся что?
– спросила я.
– Ничего. Книгу читает, - сказал Ленька.
– А Аля ее длинный халат надела и на бабушкином сундуке сидит...
– И что?
– Ничего. Молчит и в угол смотрит...
– сказал Ленька.
– Нет, не могу я идти домой, - подумав, сказала я.
– Не могу, пока она спать не ляжет...
–
– Я не про тетю Люсю, я про... Альку, - сказала я.
– Ты иди и лучше мне поесть принеси, чтобы только не видел никто...
– Ладно, - обрадованно согласился Ленька, который любил всякие секреты.
– Да смотри не говори никому, что видел меня, - крикнула я ему вслед.
Ленька умчался, и я снова осталась одна.
Там, куда ушло солнце, небо еще розовело, а у меня над головой оно было совсем темное, с чернильными тучами. Становилось неуютно и даже страшно, но идти домой я не могла. И вовсе я не тети Люси боялась, как подумал Ленька. Я знала, почему Алька сидит на сундуке, прикрывая ноги полами халата, и мне было тревожно и... стыдно. Вдруг острым зигзагом полыхнула молния. Послышался треск, как будто разлетелся вдребезги тот золотой ободок, который днем окаймлял белую тучку. Я прижалась к стенке сарая.
"Что-то Леньки долго нет. Еще, чего доброго, не выпустят его из дому в грозу", - невольно подумала я, но тут же услышала его таинственный шепот:
– Оля, где ты?
Я радостно бросилась к нему и при свете полыхнувшей молнии увидела, что он не один. Рядом с ним маячила еще какая-то закутанная фигура. "Это же Алька!" - догадалась я, заметив длинный, до самых пят, халат. Над головой у нас снова треснуло, и крупные капли дождя зашуршали о соломенную крышу. Я бросилась открывать задвижку сарая, Ленька дернул Альку за полу халата, и они юркнули в открытую дверь.
– Давайте сюда!
– командовала я, пробираясь в угол, откуда шел густой аромат свежего сена.
Сарай был большой и дырявый. Днем его вкривь и вкось полосовали солнечные лучи. Они были похожи на реки, в которых купались золотые пылинки. В одной половине был свален хлам, который неизвестно когда и кому принадлежал, а рядом был отгорожен закуток для Буренки. В другой половине лежало сено, и крыша здесь была поплотнее.
Буренка фыркнула, видимо, удивляясь таким поздним гостям, а мы наощупь пробрались к сену и закопошились в нем, устраиваясь поудобнее.
– Ой, осторожней, Леня. Чуть всю картошку не опрокинул, - сказала Алька.
– Мы тебе есть принесли, картошки. Попробуй, теплая еще...
– сказал Ленька.
– Мы ее утащили!
– восторженно прошептала Алька, протягивая мне в темноте маленькую мисочку.
– На, бери. Где твоя рука?
Я молчала.
– Меня одного не пускали, - сказал Ленька, - а Аля сказала, что мы на минутку выйдем...
Запах укропа перебивал даже запах свежего сена, и я, не выдержав, протянула руку за мисочкой.
Дождь разошелся вовсю. Мы сидели и молчали, как мыши, прислушиваясь к его озорной пляске.
– Шляпа моя бедная там, на огороде, мокнет, - сказала вдруг Алька.
Я поперхнулась картошкой.
–
Что же ты ее там бросила?– спросил Ленька.
– Так, - уклончиво сказала Алька.
Я догадалась: она оставила ее там нарочно, чтобы не увидела тетя Люся.
Снова сверкнула молния, и я на секунду увидела расширенные от страха Алькины глаза.
– Двигайся сюда, ко мне, - сказала я.
Ленька тоже придвинулся, и мы все втроем закутались в платок. При каждом раскате грома Алька вздрагивала и еще ближе прижималась ко мне. Я чувствовала рядом с собой ее худенькое плечо, и мне было непонятно, как я могла ее когда-то обижать.
– Скорее бы дождь кончился, - прошептала она, - а то тетя Люся сердиться будет, что я ушла...
Я так и подпрыгнула.
– Почему ты на нее говоришь "тетя Люся", разве она тебе не мать?
– Нет. У меня мамы нету и отца тоже...
– как о чем-то само собой разумеющемся сказала Алька.
– Тихо! Идет, кажется, кто-то, - прошептал вдруг Ленька. Высунув голову из-под платка, я прислушалась. Сквозь шум дождя было слышно, как кто-то осторожно открывал дверь сарая.
– Наверно, бабушка нас ищет, - прошептала я.
– Давайте ее напугаем, - предложил Ленька.
Мы замерли. Сверкнула молния, и в освещенном квадрате двери мы ясно увидели темную фигуру.
– А-а-а-а!
– Гав-гав-гав!
– И-и-и-и!..
– завизжали мы на разные голоса.
Резко хлопнула о стенку сарая дверь, фигура метнулась прочь, и тотчас же хлюпающие шаги смешались с шумом дождя.
С минуту мы сидели, онемев от удивления и страха, потом все вместе бросились вон и, разбрызгивая лужи, понеслись к дому, который мигал нам освещенными окнами.
Я - ДОЧЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ!
Зинка ко мне не приходила, и я тоже не шла к ней. Раньше я, может быть, и не выдержала бы, но сейчас дело другое - я целые дни проводила с Алей. Дружить с ней было легко и просто. Она всюду ходила за мной, преданная и послушная. Иногда мы садились где-нибудь в уголке, и она рассказывала, как они живут с тетей Люсей.
– Тетя Люся работает в библиотеке, - рассказывала Аля.
– Я часто к ней туда захожу после школы. Там книг знаешь сколько! Целые полки от пола и до самого потолка...
Я не могла себе представить такого множества книг и с завистью смотрела на Алю, которая видела их собственными глазами.
– И дома у тети Люси тоже всякие книги, альбомы и разные безделушки, продолжала Аля.
– По утрам я всегда вытираю с них пыль...
– А с кем ты дружишь? У вас там есть во дворе ребята?
– Есть. Только тетя Люся мне с ними играть запрещает.
– Почему?
– Она говорит, что они все ужасно невоспитанные и я тоже могу испортиться...
– И ты к ним не ходишь?
– Нет, - замялась Аля, - а они ко мне приходят иногда год окошко, и я им показываю свои книги и игрушки...
Я лежу, молчу, соображаю.
– А еще у нас с тетей Люсей есть Матрос.
– Кто это?
– спрашиваю я.
– Это кот, - говорит Аля.
– Он, знаешь, такой полосатый, пушистый и важный-преважный. Тетя Люся ходит на рынок и покупает ему легкое. Больше он ничего не ест.