Чтение онлайн

— Конечно, можно, — возражает он, — это хороший, хитрый план. Дело верное.

— Может, лучше предупредить власти? Оповестить их, что банда окажется на том поезде.

— А если они все завалят и Роузу удастся ускользнуть? Ни в коем случае. Иначе мы и Риза подставим под удар.

Я молча киваю. Если сбежит хотя бы один «Всадник», они будут знать, что Риз предал их. Они выполнят обещание и будут пытать его несчастную мать, а его убьют, если смогут найти. К тому же они теперь знают имя Джесси, так что Колтоны, безусловно, подвергаются риску. Но Кэти упрямо качает головой, словно испуганный ребенок.

— Нет, я не согласна.

— Кэти, — Джесси протягивает к

ней руку.

— Нельзя! — повторяет она, ударяя по столу. — Я не позволю тебе рисковать жизнью, ведь это не тебя ищет Роуз.

Мы с Ризом быстро переглядываемся и вновь смотрим на Кэти.

— О чем ты, черт возьми? — спрашивает Риз, но, кажется, я догадываюсь.

И удивляюсь, почему не подумала об этом раньше, ведь информации более чем достаточно… Обучая меня обращаться с ружьем, она обмолвилась, что в юности сначала действовала, а потом думала и ее безрассудство стоило жизни невинным людям. Опять же Нат, который скончался десять лет назад, — не удивлюсь, если Кэти использовала это имя, одеваясь мальчишкой. А в живых его больше нет, потому что эта ее часть умерла. Она переросла ее.

— Не было никакого стрелка, — тихо говорю я. — Это была ты, Кэти. Ты убила Уэйлана Роуза.

— Каюсь. — Ее губы дрожат, она улыбается и плачет одновременно.

— Но тебе было тогда… сколько? Восемнадцать? — удивляется Риз.

— Так трудно поверить, что девушка могла обставить Уэйлана Роуза и его парней? — ухмыляется Кэти. — Судя по твоему виду, да. Десять лет назад я пришла к шерифу в Финиксе и сказала, что банда Роуза перебита. Он решил, что это дело рук мужчины, охотника за головами. А я не стала его разубеждать. Зачем? Мне нужно было спрятаться, и это куда проще сделать, притворившись робкой сироткой.

Я верю всему, что она говорит. Она смела и решительна, мгновенно хватается за ружье и не промажет, с ней шутки плохи. Наверное, раньше, пока в ней не зародилась новая жизнь, она была еще неуступчивей и жаждала только мести.

— Кэти, я ведь тоже не безгрешен, — говорит Джесси, — я помогал.

— Но курок спустила я…

— Подождите, — вступает Риз. — Кэти говорила мне, что видела знак розы у своего отца и у твоего брата. Как он оказался на пути Роуза, если она не нанимала тебя?

— Моего отца убили из-за дневника, где был указан путь к богатой золотой жиле, — поясняет Кэти, слегка склонив голову. — Я отправилась за помощью к отцу Джесси, но его уже не было в живых. Когда Джесси узнал, что я преследую Роуза на пути к прииску, они с братом предложили свою помощь в обмен на часть золота.

— Только Уиллу то золото было не нужно, — заметил Джесси.

— Это то самое золото, которым вы хотели мне заплатить?

— Да, и ты правильно сделал, что отказался. Это грязные деньги. Слишком много на них крови и слез. Может, они даже прокляты. Я говорила, что мы не тратим их без крайней нужды.

Я откидываюсь на стуле, пытаясь переварить все услышанное. Не история, а мечта любого репортера.

Целый приключенческий роман про забытое золото и женщину, утолившую жажду мести. Призраки прошлого настигает ее десять лет спустя — Малыш Роуза по приказу своего главаря ищет убийцу его брата, но, отыскав ее, переходит на сторону бесстрашной женщины, чтобы избавить Территорию от бандитов и обрести свободу. Настоящая захватывающая история из тех, о которых судачат люди и которые перепечатывают газеты.

— Как думаешь, Роуз знает, что золото у Колтонов? — спрашиваю я Риза.

Он качает головой.

— Это неважно, — говорит Джесси. — Из этой передряги есть лишь один выход, и я намерен его использовать. — Он оборачивается к Кэти. — Бандиты

Роуза отняли у меня Уилла и могут отнять тебя и малыша. Я так жить не смогу.

— А я смогу жить без тебя? Это нечестно.

Джесси хитро улыбается.

— Обижаешь, Кэти. Я не промахнусь.

Я стаскиваю одежду в спальне, чувствуя все большую досаду. То, что не намокло от снега, влажно от крови и липнет к рукам и ногам. Но даже то, что не липнет, снимать чертовски неудобно. Все мышцы ноют от усталости, наклоняться больно, глубоко дышать тяжело. Дай бог, чтобы обошлось без сломанных ребер — Диас потрудился на славу.

Полностью раздевшись, я залезаю в низенькую ванну. Ее наполнили еще вчера, но вода все еще такая холодная, что я резко вздыхаю и проклинаю себя за это, потому что все тело гудит от боли. Я умываюсь, обтираю губкой шею и плечи. Вода в ванне становится мутной от крови и грязи. То, что не отмылось, я отчищаю тщательно и медленно, потому что малейшее давление вызывает дополнительную боль. Я представляю себе, что так же аккуратно смываю с души молчание Вон в ответ на мой вопрос: «А теперь?»

Что за глупость! Неудивительно, что она перевела взгляд на дом, не произнося ни слова. Мне стыдно, что я подумал, будто ее отношение ко мне изменилось. Хотя то, что она звала меня Ризом в последние дни, что-то да значило. Да только все равно, я в ее представлении — насильник, тот, кто готов подчинить ее своей власти, а она — жертва и пленница, вынужденная молить о пощаде. Голодный кот и испуганная мышка. И несправедливо, неправильно и эгоистично с моей стороны надеяться, что она внезапно сочтет нас равными.

И все же я надеялся.

Не знаю, что на меня нашло. За последние несколько лет я ни на одну девушку не взглянул дважды. Да я и не хотел ни на кого засматриваться, и точка, потому что Роуз даже мою мать использовал, чтобы сделать меня послушным. А привязанность к кому-то другому дала бы ему еще больше власти надо мной. Так что я не смотрел по сторонам. Так было до сих пор. Но стоило удрать от него и получить шанс начать жизнь сначала, как я позволил себе слабость.

Покончив с мытьем, я вылезаю из ванны. И, вытираясь, вижу себя в небольшом зеркале над комодом. Вон совершенно права — выгляжу я скверно. Правый глаз стал немного видеть, но он все еще ужасно опухший, и хотя рана над ним больше не кровоточит, вид у нее неважный. На груди у меня кровоподтеки — думаю, к утру их станет гораздо больше.

Я поднимаю с пола одежду, не без труда надеваю белье и носки. Со штанами сложнее, но я умудряюсь натянуть их и едва успеваю застегнуть пуговицу, как раздается стук в дверь. Не успеваю я ответить, как она распахивается.

— Джесси сказал дать тебе одну из его… Ой! — Вон поднимает взгляд от чистой рубашки, которую принесла, и краснеет: — Прости, я…

— Давай ее сюда, — я хватаю рубашку и пытаюсь надеть ее. Ужасно, что меня все время, при каждом движении передергивает от боли, и простейшие манипуляции становятся трудной задачей. Я чувствую, Вон смотрит на меня, и мельком замечаю, что ее взгляд прикован к кровоподтеку на моей груди. То, как она опускает глаза, а потом вновь широко распахивает их, наводит меня на мысль, что я ей небезразличен. Может, я слишком быстро поднялся на крыльцо, не дав ей времени ответить? У меня не такой большой опыт общения с женщинами, но я знаю, просто так они не краснеют. Опять же, большинство из них не входят в комнату, пока находящийся там не ответит на стук. Я с трудом застегиваю пуговицы на рубашке.