Чтение онлайн

— Вы готовы поспорить? — говорю я.

Страх промелькнул в его глазах. Он видит перед собой выстроившиеся в ряд костяшки домино, которые посыплются, как только его история появится в «Инквайрер». Это будет написано черным по белому, подтверждая слухи и перешептывания, которые потихоньку распространяются по Прескотту. Старатели на прииске придут в ярость. Если они не прикончат дядю Джеральда, это сделают последствия разоблачения. Мистер Мэрион вполне способен набраться смелости и напечатать свою версию событий. Представители закона тоже могут заинтересоваться.

Дядино влияние начнет рассыпаться. Его чести и репутации конец. Он будет уничтожен. Это сделает одна-единственная

статья.

Он словно бы сдувается, опускает пистолет и прислоняется к столу.

— Как ты могла так со мной поступить?

— Вы сами поступили так с собой, — отвечаю я. — Ключ? — и протягиваю руку.

Он роняет его мне в ладонь.

Я отпираю дверь, а он так и стоит у стола, пораженный, с открытым ртом. В прихожей ко мне бросается мама. И тут раздается выстрел. Я отталкиваю ее, осматриваю себя, ее, уверенная, что дядя выстрелил в нас, но с нами все в порядке. В доме тихо, если не считать звона у меня в ушах.

Я иду к кабинету и открываю дверь.

Дядя Джеральд лежит лицом на столе, он пустил себе пулю в голову.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — мама ставит передо мной исходящую паром чашку с чаем. — Пол может нам не поверить, и, если он пойдет к шерифу, нет гарантий, что тот нас выслушает. По крайней мере до тех пор, пока твоя статья не напечатана и у людей не появился повод посмотреть иначе на то вранье, которое Джеральд о нас распространял в городе. Меня беспокоит эта история с Паркером. Он умер по твоей вине. Как до такого вообще дошло?

Она озабочена, и абсолютно права. Стоит решить одну проблему, как всплывает другая! Я не предполагала, что дядя может так поступить. Опасалась лишь, что он пустится в бега с припрятанными деньгами и где-то там, где никто его не знает, начнет жить без забот и хлопот. А мне хотелось — и это было справедливо, — чтобы он изведал стыд и сожаление, познал нужду и страдание и начал трудиться — хотя бы раз за свои сорок лет поработал, как следует, чтобы заслужить то, что считал своим. Он должен был расплатиться за свои преступления, а не сбежать. Тем более на тот свет. Но, похоже, возмездие и правосудие — всего лишь дальние родственники.

— Шарлотта? — зовет мама.

Я делаю глоток чая, пытаясь отогнать видение — застрелившийся дядя Джеральд. Он слишком напоминает мне распростертого на полу Паркера, только лужа крови на этот раз растеклась не подоскам пола, а по конторским книгам на столе.

— Шарлотта, ты слышишь меня? Пол завтра вернется. Он поехал в Джером проверить, как дела на прииске. И если в Бангартсе ищут убийцу Паркера… — она тяжело вздыхает, — тебе надо исчезнуть к его возвращению.

— Чтобы тебя обвинили в смерти дяди?

— А что ты предлагаешь?

Я ставлю чашку на стол и вожу пальцем по узорам на блюдце, обдумывая варианты.

— Тебе надо вернуться в Юму, — в конце концов говорю я. — Но сначала повидать мистера Мэриона. Расскажи ему, что я всю неделю провела у Колтонов, и те, кто утверждает, что я могу быть причастна к гибели охотника за головами в Бангартсе, ошибаются. Колтоны поручатся за меня. Они напишут ему. Если мистер Мэрион будет сговорчив, убеди его напечатать заметку об этом и о дядиных махинациях. Я подозревала, что дядя его купил, но после всего этого, думаю, он поступит как подобает. Вырванные из конторских книг листы я отправила Рут Додсон, но сначала переписала все в дневник. Я отдам его тебе перед отъездом. Если мистер Мэрион потребует более веских доказательств, предложи ему связаться с миссис Додсон,

она подтвердит мои слова. Как только выйдут статьи в «Курьере» и в «Инквайрер», мы будем вне подозрений. Все поверят, что это самоубийство, и тогда я вернусь домой.

— А до этого? — мама смотрит озабоченно.

— Побуду у Колтонов, Кэти скоро должна родить, и ей понадобится помощь, а я как-никак училась у одной из лучших повитух.

На мамином лице мелькает улыбка, а я отворачиваюсь.

Свет за окном меняется, близятся сумерки. Мне пора в путь.

Бандиты Роуза сядут на поезд в Селигмане на рассвете, значит, сейчас они скачут на север или уже там, так что ехать безопасно.

Я открываю дневник, вырываю листки, куда переписала цифры из дядиных гроссбухов, и отдаю маме.

— Останься на ночь, — просит она.

— Мне надо ехать. Поверь, пожалуйста.

— Я всегда в тебя верила, Шарлотта.

— Увидимся в Юме? — спрашиваю я.

Она приглаживает мне волосы и целует в лоб.

— Увидимся в Юме.

Днем мы с Джесси еще раз проходимся по всем деталям плана. Он сядет на поезд на станции, а я позже догоню его верхом. Бандиты не знают Джесси в лицо, это поможет нам перехитрить их. Нас не должны видеть вдвоем до того, как мы будем готовы стрелять.

Мы обговариваем бесчисленные варианты: как поступать, если вся банда соберется в вагоне-ресторане или если Роуз велит им рассредоточиться по поезду, в кого и в каком порядке мы стреляем, если что-то пойдет не так (первый выстрел в Роуза, всегда в него). Кэти вмешивается в разговор, иногда советуя что-то, иногда умоляя Джесси передумать. Когда мы садимся за ужин, она чем-то яростно гремит.

— Кэти, перестань, пожалуйста, — сердито говорит Джесси.

— Я не хочу, чтобы ты ехал.

— Дело не в желании. Это необходимо сделать. — Он смотрит на меня в поисках поддержки.

— Не впутывайте меня, — говорю я.

Думаю, Кэти отлично понимает — иначе нам не одолеть бандитов. Если они с Джесси хотят спокойной жизни, им нужно избавиться от «Всадников розы», мне — тоже. Вся Территория вздохнет с облегчением, когда их похоронят.

Колтоны еще немного спорят, пока Джесси не берет Кэти за руку и не сажает себе на колени. Он прижимается губами к ее лбу. Это всего лишь поцелуй, но я чувствую себя лишним и ухожу в спальню, тихонько прикрыв за собой дверь.

Ребенком я умел становиться невидимым. Если папаша шел за бутылкой, как на парад, я предпочитал держаться незаметно и скользить по дому тенью, вжимаясь в стены, стараясь не дышать слишком громко. Главное, я никогда не входил в его комнату без крайней необходимости.

Так же я веду себя теперь, но не из страха, а из уважения. Я хочу дать Колтонам время и место побыть вдвоем, в их собственном мире. Им приходится с тревогой ждать завтрашнего рассвета из-за той крови, что я принес к порогу их дома. Наверно, это и есть та самая черная туча, о которой говорила Кэти. В моей душе, словно в глубоком колодце темная вода, таятся грех и вина, и не праведником я пойду завтра по выбранному нами с Джесси пути. Но Кэти тоже знала, что творит, когда десять лет назад стреляла в Уэйлана Роуза. Она убила его и всех, кто был с ним. Но, считая бандитов мертвыми, они с Джесси приняли меры предосторожности, выстроили это убежище, знали, что может наступить день, когда им придется бежать. Призраки наших преступлений могут преследовать нас до могилы. Моя вина всегда со мной, но что хорошего терзаться внутри и напоказ?