ЗМЕЕНЫШ
Шрифт:
– Иван Васильевич, не обращайте внимания на дурака!
– заволновался Пятка, когда статкер приподнялся. Но тот, спокойно улыбнувшись, встал - и коротко, почти без замаха, ударил кипятившегося молодца в челюсть. Кипяток ахнул и осел на стул, вращая глазами. Бывший врач тоже сел, обтер кулак платком.
– Простите, не сдержался, - сказал он тоном чистосердечного раскаяния.
– Да я его!… - очнулся Кипяток, порываясь встать, но Круча схватил его за плечо и дернул так, что молодой сталкер чуть не перевернулся вместе со стулом.
– Кипяток, на месте сиди!
– велел Мировой.
– Ты достал уже всех, сиди и молчи, а то еще
– И когда тот насупленно кивнул, повернулся к Ивану Васильевичу: - Так вы говорите, что…
Дверь приоткрылась, в бар скользнула гибкая фигура. Сталкеры обернулись, уставились на юношу, который легкой походкой приблизился к стойке. Высокий, стройный, по плечам рассыпались черные волосы, черты лица тонкие и мягкие, за спиной на ремне «узи», на поясе закручена веревка, в руках заостренный кол.
Бармен, сидящий за стойкой на высоком табурете, оторвался от газеты.
– А, это ты, - сказал он, складывая ее.
– Пошли на кухню.
– Спешу, - негромко ответил юноша.
– Нужны патроны и консервы.
Бармен зыркнул на сталкеров. Конечно, приличия требовали, чтобы гости не пялились на дела хозяина, но тут случай был особый, и никто, даже Мировой, не смог отвести глаз, а Кипяток с Кирзой так и вообще сидели, разинув рты. Змееныш, не обращая внимания на посетителей бара, расстегнул фиксаторы висящего на поясе контейнера.
– «Слизь», «шрапнель», два «ломтя мяса», «капля», - перечислил он.
Бармен, нахмурившись, взял протянутый гостем контейнер и убрел в глубь бара, за бамбуковую занавеску. Хлопнула дверь в коридоре, стало тихо. Мировой искоса оглядел сталкеров. Стопка спал, а Кирза сжался на стуле, будто в бар наведался сам Сатана. Бармен вернулся с двумя картонными коробками патронов и пластиковой упаковкой консервов, Змееныш сунул все это в рюкзак на плече и пошел к выходу. Кипяток вдохнул сквозь зубы.
– Эй, мутантово семя!
– крикнул он.
Змееныш обернулся. Все замерли. Круча вновь протянул огромную ладонь, чтобы задержать поднимающегося приятеля.
Змееныш слегка улыбнулся, устремив на молодого сталкера взгляд темных глаз, - и Кипяток, на секунду замерев над стулом, со стоном рухнул обратно. Будто сразу же позабыв о нем, Змееныш выскользнул из бара, оставив за спиной гробовое молчание.
Потом все заговорили разом.
– Чего он с тобой сделал?!
– вскинулся Кирза.
– С вами все в порядке, молодой человек?
– обес-покоенно спросил Иван Васильевич.
Круча прогудел недовольно:
– Чего на рожон лезешь? Опять получил, в который раз.
– Не, вы видели?!
– отряхиваясь, будто собака после купания, отозвался Кипяток. Губы его дрожали.
– Да он меня загипнотизировал! Точно мутант! Контролер, зуб даю! У меня в башке как пузырь лопнул…
А Мировой, повернувшись к хозяину, негромко позвал:
– Бармен!
– Ну?
– недовольно откликнулся тот, выглядывая поверх газеты.
– Две коробки патронов и консервы за пять артефактов? Да ты неплохо наварил ся, я погляжу.
– Твое какое дело?
– огрызнулся хозяин.
– У меня с этим парнем свои расчеты.
Пятка, все это молчавший, обратился к бывшему врачу:
– Иван Васильич, а все-таки он мутант или человек? Раз с генами Зона что-то напортачила, значит, всякие изменения… ну, эти, вы говорили, - мутации. То есть все-таки мутант?
Сталкер с бородкой укоризненно взглянул на
своего друга:– Пятка, Пятка, чему я тебя учил все это время? Если так смотреть, то мы все без исключения мутанты, ведь случайных мутаций в генах каждого из нас огромное количество. Да к тому же ты только что видел этого юношу - он совершенно такой же человек, как и мы, нормальный. Ну, может быть, более чувствительный, чем простые сталкеры, все-таки родился здесь…
– Звериное отродье!
– Кипяток, уже забывший, что недавно получил по морде, стукнул кулаком по столу.
– Вот как ты объяснишь, док, что он с мутантами дружит? Они его не трогают! Вот придумай что-нибудь на это!
Иван Васильевич не успел ответить: Круча поднялся и всем своим могучим телом навис над молодым сталкером.
– Чего ты такой глупый, Кипяток, не пойму?
– прогудел он.
– Ведь Змееныш от Стопки слепого пса отогнал? Отогнал. И Кирзу, твоего дружка, тоже спас. И других тоже спасал не один раз, если б ты кипятком всю жизнь не писал и поменьше других слушал, то зная бы об этом. Не трогают его мутанты - зато и других сталкеров не трогают, когда Змееныш рядом. Иногда он очень вовремя появляется, ровно чтоб успеть спасти шкуру какого-нить оболтуса вроде тебя от зубов слепой собаки. Ясно? Он вроде этого, как его… спасателя, понятно? Оберегает, короче, хороших людей. Талисман!
И тебе бы об том не забывать, когда в Зоне окажешься один на один с. псевдоплотью.
Он постоял еще немного, будто собираясь добавить что-то, но ничего больше не сказал, лишь рубанул воздух ребром ладони - и сел обратно. Мировой с удивлением смотрел на подчиненного: не ожидал от человека-скалы подобной риторики.
Иван Васильевич поднялся и протянул Круче руку:
– Поздравляю, - торжественно произнес он.
– Вы только что поняли суть этого странного явления. Змееныш - талисман Зоны!
Кирза на это лишь хмыкнул. Одно он знал точно: водку больше пить не станет ни за что.
В Лесном Доме царил переполох: ждали Оксану, дочку Слона. Часовой на крыше водокачки высматривал, не едет ли джип, во дворе перед кирпичным бараком накрыли стол, принаряженная Варвара носила и носила блюда с едой. Сталкеров причепурить, понятно, гиблое дело, они расселись на лавках вокруг стола кто в чем был и подшучивали друг над другом, смущенные общей суматохой… но вот Слон надел пиджак. Это стало событием, и когда хозяин в тесноватом черном смокинге спустился на крыльцо, по всей вершине холма раздались смешки.
Слон кинул хмурый взгляд в сторону стола и остался на крыльце, нетерпеливо поглядывая из-под ладони на дорогу. Двое часовых, пряча автоматы, караулили на подъезде за распахнутыми воротами. Лесной Дом бурлил и волновался.
Заточка, выйдя из машины, неловко подал девушке руку, но гостья, легко хлопнув его по пальцам, выскочила сама и взбежала на крыльцо. Слон шагнул к ней.
– Ну, привет, - несколько смущенно произнес он. Слон не видел дочь около десяти лет. Она выросла красавицей, и это не стандартная красота с обложки журнала. Мать ее была с Востока, Оксана унаследовала смуглую кожу, широкие скулы, узкий подбородок и миндалевидные глаза, но не темные, а сине-зеленые, как у отца.