Чтение онлайн

‘Я вернусь в последнюю ночь Луны Жнеца, - сказал он. ‘Если вас здесь не будет, мы будем ждать вас или пока вы не пришлете весточку. Я провожу вас до Тенебраля и Джеролина как раз к середине зимы.’

Натаир повернулся и вскочил в седло своего белого жеребца. Затрубили рога, и с громким звуком отряд двинулся вперед.

‘Как скоро мы доберемся до крепости Рахима?’ Натаир спросил Калидуса.

– Четыре, пять ночей, не больше.’

‘Хорошо. Принц повернулся в седле, глядя на свой отряд. Верадис почувствовал, как его дух воспарил, когда он увидел Рауку в толпе всадников, держащего знамя Натаира высоко,

Орел Тенебраля хлопал на ветру. Он поднял руку к своему другу, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Никогда еще он не чувствовал себя таким живым.

Натаир свирепо ухмыльнулся, и Верадис понял, что принц тоже это почувствовал. Судьба вела их, как и обещал Натаир. Они оба повернулись лицом вперед и пришпорили лошадей.

Корбан вспотел к тому времени, как прошел через Стоунгейт в затененный холод Дан-Каррега. Он смотрел только на землю перед собой, боясь, что на него смотрят обвиняющие глаза.

Что скажет Маррок? Неужели все уже знают, что я позволил разбойникам сбежать?

Буддай скакал за ним по пятам,Корбан держа Бурю под мышкой. Он отчаянно хотел вернуться в крепость и бежал всю дорогу, хотя в равной степени боялся того, что обнаружит по возвращении.

Его первой реакцией на известие о том, что Маррок жив, была острая радость, полное облегчение.

Брейт сдержал свое слово и отпустил Маррока.

Или, может быть, Маррок сбежал.

Так много вопросов.

Куда же ему идти? Конечно, Маррока отвезли бы прямо к Бренину. Но это должно было произойти уже давно. Достаточно времени, чтобы слух о возвращении Маррока распространился по крепости, а также достаточно времени, чтобы многие услышали рассказ Маррока обо всем, что произошло, включая участие Корбана во всем этом.

Он поднял глаза и увидел серый камень своего дома. Так вот куда привели его ноги. Дверь была открыта, там стояла его мама. В груди у него нарастало давление, как будто сердце расширялось, становясь слишком большим для грудной клетки. Ему не нравилось, как мама смотрит на него – нахмурившись, с прямым ртом и тревожными морщинками в уголках глаз.

Буря извивалась у него под мышкой. Он опустил ее на землю, и она побежала вперед с Буддаем, оба они проскользнули мимо ног его мамы.

Она не двинулась с места, когда он подошел к двери. Он стоял неподвижно, его взгляд медленно поднимался, пока их глаза не встретились. Гвенит протянула руку и провела длинными пальцами по его волосам, убирая их со лба, где они слиплись от пота.

‘К тебе посетитель, - сказала она.

– Где?- он запнулся, пытаясь заглянуть мимо нее на кухню.

Гвенит отступила с его пути, хотя он и не двинулся с места. Он чувствовал себя так, словно ступил в одно из болот Баглуна.

‘На заднем дворе, в саду, - ответила Гвенит. Усилием воли он вошел в кухню, даже не спросив, кто его ждет, и направился к задней двери. Он распахнул ее и вошел, пройдя под гигантским боевым молотом своего отца, который висел над дверью. Буря протиснулась внутрь, когда он закрыл ее за собой.

Маррок сидел на пне у поленницы, глядя в его сторону, а Сайвин молча и

неподвижно стояла рядом. В руке у нее был нож, вероятно, она тренировалась в метании, когда появился Маррок. Корбан на мгновение замер, щурясь от яркого солнца, а затем направился к охотнику. Маррок встал, когда Корбан подошел ближе. Он был бледен, шрам на его лице выделялся розовым и мертвенно-бледным. Спина и плечо его были туго обмотаны бинтом. Они молча смотрели друг на друга, потом Маррок жестом пригласил Корбана сесть.

‘Он сделал все возможное для тебя и для меня, - выпалила Сайвен. ‘Ты был бы мертв, если бы он сделал что-нибудь еще.’

‘Тише, девочка, - сказал Маррок, поднимая руку. Он поморщился и снова сел лицом к ним обоим.

"Она все еще защищает меня, хотя и считает, что я не прав", - подумал Корбан, с благодарностью глядя на сестру.

Они сидели в тяжелом молчании, Маррок смотрел на них, Сайвин хмурилась в ответ, глаза Корбана метались между ними.

‘Я у тебя в долгу, - сказал Маррок, сверля Корбана пронзительными голубыми глазами.
– Ты спас мне жизнь.’

Сюрприз. Мгновенное облегчение давления где-то между лопатками и основанием черепа. Он не винит меня. Затем снова нахлынуло беспокойство. Кто еще знает? Корбан оторвал взгляд от охотника и уставился на густую траву у своих ног. Он не знал, что делать, что говорить, поэтому молчал и ничего не делал.

‘Как вы там очутились? У бассейна?- Спросил Маррок.

Корбан пожал плечами, бросив взгляд на Сайвен. Об этом они тоже спорили. Сайвен думала, что они должны пойти прямо к Бренину и рассказать все, включая местонахождение потайной двери и туннелей под крепостью. Корбан думал иначе.

Он даже не мог объяснить, почему ему так хочется сохранить туннели в тайне; он только знал, что это так, и поклялся, что будет знать Сайвен только как "клятвопреступницу", если она расскажет.

– Случайность, - пробормотал он.

Маррок выдохнул, откинулся назад и перевел взгляд с Корбана на сестру.
– Случайность? Что ж, Элион, должно быть, припас для меня какое-то великое дело, раз привел тебя в такой подходящий момент.’

Корбан снова пожал плечами. Он глубоко вздохнул. Лучше знать, так или иначе. ‘Ты кому-нибудь рассказывал? О нашем участии?’

– Да, парень.’

Корбан попытался сглотнуть, но во рту у него пересохло. Внезапно его горло, казалось, сжалось, сжалось, пульс зазвенел в ушах. Ну что ж, пусть будет так, подумал он, пытаясь вспомнить совет Гара, дыша медленно и глубоко через нос.

‘Но об этом знают только Король и мой дядя, - продолжал Маррок.
– На самом деле Бренин заставил нас поклясться, что никто больше не должен слышать о вашем участии.’

Тишина, нарушаемая только тихими звуками сада, ветер, вздыхающий в ветвях яблонь.

Облегчение охватило его.

‘Вы оба были храбры, - сказал охотник.
– Далеко за пределами многих воинов, которых я видел. Я хотел бы, чтобы ваши имена прославляли с самых высоких башен, но Бренин придерживается иного мнения. Он считает, что если разнесется слух о вашем участии, это может быть неправильно понято. Бренин не допустит, чтобы твоя храбрость была вознаграждена презрением или еще чем похуже. Так.- Он улыбнулся, и его шрам сморщился.
– Это останется нашей тайной. Ты кому-нибудь рассказывал?’