Жрец Лейлы
Шрифт:
Как мать Мейдока смогла познакомиться с ним? Сам юноша узнал об этом, когда ему исполнилось пятнадцать, и он все же решился задать этот вопрос. Все оказалось просто. Именно его мать в итоге отрядили носить отшельнику еду раз в неделю. Все боялись спускаться в подземелья. Там давно уже не властвовали люди, а новенькая, да еще и уродина, ничего не знала, и никто не испытывал к ней жалости, так что… в итоге именно Элеонора заинтересовала старого мага, и он постепенно вытряс некоторые подробности о ее жизни. Он настолько увлекся отпечатками, которые несла ее аура, что однажды даже поднялся наверх из своих подземелий,
Ни он, ни Митас не знали, что юной Элеоноре осталось жить всего двое суток, иначе бы маг, скорее всего, не стал рассказывать ей о своих предположениях по использованию ее сына.
Митас взялся тайно обучать Мейдока приемам магии, а когда тому исполнилось пятнадцать лет, они разработали план, который начали медленно и верно приводить в действие, постепенно захватывая контроль над информацией и властью в Белой Ложе.
Примерно тогда же мальчик познакомился с пленниками, заточенными в отдельной башне, нечаянно пройдя сквозь несколько стен.
Юношу всегда интересовал вопрос, почему жрецов держат в таких достаточно комфортных апартаментах, а не в казематах Ложи, где даже тюремщики напоминали монстров.
Тогда-то Станислав любезно рассказал ему о других планах Белила, для которых тому требовался огромный магический потенциал. У Белила была мечта. Он не собирался довольствоваться одной Белой Ложей. В его планах было построить настоящую Светлую империю с бессмертным императором во главе — соответственно им самим.
Станислав рассказал, что случится со жрецами, когда Белил добудет нужное количество силы. Всех троих, признанных своей богиней, он собирался сделать собственными рабами в новой империи, но для начала ему требовались все знания, которые сохранились в памяти и сознании пленников.
Ему нужно было истощить жрецов магически, но подземелья Ложи были для этого слишком пропитаны магией смерти и отчаяния. А все прекрасно знали, что жрецы Лейлы способны восстанавливать силы из любого проявления магии. Поэтому для их содержания была специально выстроена башня, где не было применено ни крупицы магии. Как можно дальше она отстояла от земли, которая также могла дать им силу, потому что в качестве охотников жрецы Лейлы привнесли земле и фауне очень много полезного. Магические щиты накладывались настолько далеко от самого камня, что до них не было возможности добраться, так как для этого предстояло пройти слишком много запертых дверей и сломать замков немагического происхождения. Зато и с внешней стороны никто не мог пробиться. Таким образом, проживая в комфорте, не испытывая нужды в еде и других жизненно необходимых условиях, жрецы оставались полны физических сил и здоровья, но в полном одиночестве и постепенно растрачивали свой магический запас, слабея с каждым днем. Долгий процесс, но, как успел заметить Мейдок, Белил был весьма терпелив. В отличие от Мейдока.
Юноша сжал ладони в кулаки. И все же он тоже ждал достаточно долго. Удивительно, но Мейдок не переставал истово надеяться на то, что сможет уничтожить Белила до своего магического совершеннолетия. И в этом ему поможет Лилиан Катани, старший сын Регила, человека, которого Мейдок ненавидел также неистово, как и Белила, хотя и не видел его никогда в жизни.
Он хотел не просто
использовать нового Верховного жреца Лейлы в своих планах. Мейдоку очень хотелось посмотреть тому в глаза и понять, что заставило принца устранить короля таким изысканным способом — свести того с ума.В конце концов, в отличие от самого Мейдока, Лилиан был его законным сыном.
Я провел по мечу тряпкой в последний раз и залюбовался переливом стали в неверном свете луны. Синее Пламя — оружие Верховных жрецов Лейлы. Моя госпожа рассказала, что я единственный, кто сражается им одной рукой, удерживая его на весу, хотя все предыдущие владельцы рано или поздно становились мастерами во владении именно двуручным мечом. Откуда пошла эта традиция — передавать Пламя своему преемнику, — она так и не рассказала.
— У него есть имя?
Я поднял голову и взглянул на Когора. Вождь клана Песчаных котов стоял совсем рядом, почти неслышно подкравшись ко мне.
Оборотень воспринял мое задумчивое молчание по-своему и пояснил:
— У всех мечей такого качества и духа, как у вашего, есть имена.
— Его имя Синее Пламя. И он говорит, что вы весьма прозорливы.
— О Лейла! Он уже начал разговаривать с мечом! — Веселый голос за спиной песчаного заставил того почти ошалело вскинуться. Видимо, Когор не слышал приближения пирата.
Сиган весело подмигнул мне:
— Хорошее имя для хорошего друга.
— Ты не про мой меч пришел поговорить? — улыбнулся я.
— Нет, конечно, — небрежно махнул рукой он. — Мы приняли решение и даже разработали план.
— Хорошо, — кивнул я.
— Кэртис Эро действительно великий военачальник, — тихо подал голос Когор. — Совет клана решился выставить своих воинов именно после того, как прозвучало, что именно лесной брат поведет нас в битву.
— Да, — кивнул я. — Они не прогадают. Когда светлые узнают о готовящемся нападении?
— По нашим расчетам, как раз сегодня ночью, под утро. Трудно не заметить небольшую армию под боком, — ответил Сиган. — Белил успеет подготовиться, но я сомневаюсь, что он поймет, что атака Ложи — это всего лишь отвлекающий маневр.
Я кивнул и взглянул в его разноцветные глаза.
— Я вижу в твоей душе разочарование, Сиган. Кто смог тебя уговорить остаться и отпустить меня одного?
— А ты догадайся, — как-то нерадостно хмыкнул тот.
— Кэртиса ты бы вряд ли послушался, — вскинул я брови.
— Верно. Это прямой приказ.
— Лейла приказала тебе?! — удивился я.
Он медленно кивнул и остро взглянул на Когора. Тот отрывочно поклонился и отошел, чтобы не мешать разговору двух жрецов.
— Она сказала, что тебе нужно попытаться все сделать самому. И я смогу вмешаться через несколько часов, не раньше.
— Что задумала наша госпожа? — пробормотал я.
— Я бы тоже это хотел знать, — качнул головой пират. — Очень. У меня такое ощущение, что освобождение Станислава — это не основная наша задача. Уж больно все ладно складывается. Даже эта небольшая пустынная армия так уж вовремя подвернулась.
— Лейла говорила, что Белая Ложа переполнила чашу терпения богов.
— Ничего себе, — присвистнул Сиган. — Мило. А что она говорила про семейные встречи?
— О чем? — искренне удивился я.
Разноцветные глаза блеснули.