Жрец Лейлы
Шрифт:
Сейчас передо мной стояла пленительная женщина в синем длинном платье, которое мягко стекало по ее фигуре, скрывая и подчеркивая одновременно. Длинные рукава, расширяющиеся к запястьям, оттеняли узкие, длинные ладони с нервными пальцами. А глаза… как у лани. Хоть и все такие же зелено-серые.
— Лилиан… — тихий шепот растворялся в воздухе, — я опять сделала это, совсем так же как с
Я покачал головой и устало опустился на бревно на краю поляны. Кора не желавшего сдаваться, хотя и упавшего дерева приятно нагрелась под солнечными лучами, и под пальцами все еще ощущалось биение токов жизни в нем.
— Госпожа моя, — наконец заговорил я, не поднимая глаз, — скажи мне, боги могут приказывать своему сердцу?
— Нет, — последовал горький ответ.
— Тогда почему ты считаешь, что предала меня? Или Лайла? Или… себя?
Я поднял голову и улыбнулся, не чувствуя радости от того, что она смотрит на меня такими прекрасными, широко раскрытыми глазами.
— Потому, что… — запнулась она. — Потому, что ты имел право знать… Ведь я давно думала об этом… Что ты рано или поздно полюбишь меня. Ты уже любилменя, когда мы встретились впервые, просто не разобрался еще в этом. А в тот момент, когда понял… Я должна была рассказать тебе раньше… о Рое.
—Должна, — согласился я. — Та история с Годосом, я всегда думал, что там все не так просто. И то, как смотрел Рой на Сирена, тогда в таверне… Но я сам не желал видеть правды и потом… я смертный. Твой жрец, а не бог…
Шелест ткани, когда она двинулась вперед… Я буквально чувствовал его.
—Ли… — шепот, — Ли…
—Госпожа моя, — я взглянул на нее снизу вверх, —не надо жалеть меня или себя. Мы оба полюбили. Вы — очень давно, превратив любовь в ненависть, но основа осталась, причиняя вам боль. Я полюбил по меркам богов не так давно, но… я не собираюсь обвинять тебя в чем-то, Лейла. Я все еще остаюсь твоим жрецом. И пусть все уже не будет как прежде, но то, что ты моя богиня, не изменилось. А моя неприязнь к Рою приобрела дополнительный, но весьма существенный оттенок. Мы не сможем больше
быть так непосредственны, как раньше, — что-то ушло навсегда. Но так ли это важно, госпожа моя?—Для людей… — Она медленно опустилась на колени, оказавшись со мой лицом к лицу. — Для людей такие вещи очень важны, а ты человек.
Я вздохнул:
—Тогда прими как факт, что, в отличие от богов, люди умеют прощать и… любить не за что-то, а просто так.
Она качнула головой, на мгновение прикрыв глаза:
—Вот это всегда было для меня загадкой во всех вас, Лилиан. Вы такие изменчивые и одновременно такие постоянные.
Я тихо рассмеялся, и неожиданно для себя протянул руку и провел по ее сияющим золотым волосам:
—Госпожа моя, ты тоже изменилась.
—Я вернула себе свою силу. — Она прижалась к моей ладони щекой, словно пытаясь впитать в себя мое прикосновение. — Но я… не знаю, смогла бы я быть такой же сумасшедшей, как Рой, и ради тебя нарушить волю отца… Ведь именно из-за того, что я выполнила приказ и не дала своей силы тебе в поддержку, мне вернули мойпрежний статус и образ.
— И я не знаю. — На душе было легко, даже странно. — Так стоит ли страдать из-за этого?
Она удивленно посмотрела на меня:
— Стоит?
Я извлек из-за пазухи зеленую ленту и ответил:
— Не стоит. Ведь это я побеждал в том поединке. И надо было спасать Растина, а не меня… Так что я надеюсь, тебе, моя повелительница, не придется делать этот выбор. Никогда.
Она слабо улыбнулась, глядя на ленту, и, почти как прежде, в первые годы нашего знакомства, пожаловалась:
— Кэртис бросил Синее Пламя прямо там… на пол.
— Плохая киса, — усмехнулся я.
— Нет, он хороший. — Золотоволосая голова опустилась мне на колени. — Он передал тебе ленту… И он твой друг и брат по крови. А Синее Пламя… Вы же двое связаны, и он всегда появится, когда будет тебе нужен.
— Да, — кивнул я. — Лейла… заплести тебе косу?
— Пожалуйста… — пощекотал мне колени почти невесомый шепот.
Декабрь 2008