Живая вода
Шрифт:
Очищение — или уничтожение — таких маяков должно было решить проблему. Маронда высказывала сомнения по поводу достаточности таких мер, но не настаивала, потому что не знала, чем можно дополнить ритуал очищения. Ничего более надежного в жреческой магии никогда не придумывали, а Брисигида подобными техниками владела в совершенстве.
И все равно жрица извелась, раз за разом проверяя детали ритуала и подстройку под огненную природу демона.
Брисигиду немного успокаивало то, что Хандиа и ее ведуньи тоже тщательно подготовились. Святилище Форелей уставили чашами с речной водой. Каждую освятили серебром и молитвой местным духам.
Брисигида
— Нам бы немного света, — шепнула Брисигида Хандие и тут же поняла, что сморозила глупость. “Не зажигать же свечи при демоне огня? Да и магия его может спровоцировать…” — одернула она себя.
— Свет придет, — заверила ее старшая ведунья. — Смотри, уже летит.
Через крохотные зазоры меж ветвями, сплетавшими стены святилища, пробирались тонкокрылые искорки. Светлячки рассаживались на краях чаш, липли к любой поверхности. Вскоре их стало так много, что Брисигида без труда могла рассмотреть серебряные амулеты в глубоких чашах.
— Как вы их призвали? — изумилась жрица.
— Их присылает мать-гора для важных дел, — объяснила одна из младших ведуний. — Раз светоносные здесь, значит, Джораакинли услышала и благословила.
Брисигида сникла. Своих привычных знаков — певчих птиц вокруг и теплеющих пальцев — она так и не получила. “Мама, что же я делаю не так?” — в который раз за вечер взмолилась жрица. Ответа не последовало — да и едва ли его стоило ждать жрице в такой душевной смуте, какая одолевала Брисигиду.
— Пора, — скомандовала она сарданкам из племени Серебристой Форели. — Я начну запев.
Богиня даровала жрице кроткий певческий голос, взлетающий резкими, пронзительными вибрациями на высоких нотах. К этим высотам и стремилась гармония очищающего ритуала — витиеватое сплетение звуков, жестов и усилий воли. Брисигида вела мелодию, не размыкая губ. Маленькие тонкопалые кисти рисовали глифы на поверхности воды в самой крупной чаше на алтаре.
Ритуальную молитву подхватили более низкие голоса, вторя каждому интервалу. Отражения светлячков расплескались по плетеным стенам.
Ринна застонала на лиственном ложе в центре святилища. Бугры шрамов расцветали киноварно-алыми пятнами и тут же гасли, мигали, как отражения звезд на волнах, сминались и неохотно расправлялись. Охотница вздрогнула: лицо разгладилось, а от шрамов остался тревожный темно-розовый румянец.
Когда голос Брисигиды взвился в кульминации, Ринна закричала.
Гладкая кожа запылала белоснежными раскатами, как забытый в горне клинок. Охотница затряслась в пароксизме судорог, выгнулась противоестественной аркой и застыла так, раскинув руки со скрюченными пальцами: одна половина в глубоких тенях, почти черная; другая, где были шрамы, — раскаленная добела. Под изогнутой спиной дрожал искривленный скверной воздух.
“Что происходит?” — пронеслось в голове у Брисигиды. Она боялась продолжать мантру, но прервать ее было еще страшнее. Под спиной Ринны сгущалось напряжение, наливаясь потусторонними силами, как река — подземными водами. Краем глаза жрица заметила, как сереют лица ведуний и блестит пот на висках Хандии. Она и сама вся взмокла.
Священная мантра
перешла в последний аккорд. Брисигида вдохнула, метнулась к Ринне…Раскат!
… жрицу отбросило прямо на каменный алтарь. Светлячки брызнули наружу, погрузив святилище в густой противоестественный мрак. Брисигида кое-как встала на четвереньки. Всё тело до сих пор дрожало от разряда электричества, которым ее шарахнуло поле вокруг одержимой. Теперь его стало видно — подсвеченный лиловым и алым полупрозрачный купол.
Под самой Ринной малиновые молнии собирались в клубки и коконы. Энергия демона растекалась внутри купола, наполняя пространство необходимой для перехода средой. “Сломав печати, я лишь открыла ему дорогу, — сообразила жрица. — Это была ловушка! А я купилась, как несмышленая послушница…”
Сокрушения пришлось отложить на потом: с каждой секундой демон вливал в свой портал всё больше магической силы, а Ринна слабела. “Если не сбить ему заклятия сейчас, он наложит на нее новые узы и тогда уже точно превратит в своего носителя”, — напомнила себе Брисигида. Зажав в левой руке сердоликовую пластину, свой самый мощный амулет, жрица завела новую мантру. Она не имела ни малейшего понятия, сможет ли ее кто-то подхватить.
Из-под купола раздался громоподобный рев. Алые искры вспыхивали и гасли одна за другой, подчиняясь мелодии священной мантры. Сгустки молний рванули из-под Ринны, формируя гротескную фигуру: перевернутую пирамиду с округлым навершием, из которого разливались лиловые пламенные щупальца. В глубине пирамидального тела клубилась всепоглощающая тьма, и она же уставилась на Брисигиду из вытянутых треугольных глазниц.
— Мать Триединая, не покинь меня, — шепнула она, переводя дыхание перед новой мантрой. Пол святилища начал тлеть на границе купола, дым ободрал горло.
Эта мелодия складывалась сложнее, и звуки уходили всё выше и выше. Брисигида слышала, что в паре метров от нее кто-то подхватил было мелодию и закашлялся. Жрица перехватила крепче амулет и встала в полный рост, а потом шагнула к куполу. Пронзительный девичий голос заставил демона взреветь новым штормовым раскатом. Брисигида старалась не смотреть напрямую на духа огня, но краем глаза видела, как трескается купол, как молнии утекают, истаивают. Сама она вся покрывалась потом раз за разом: он мгновенно сох на ней от жара, наполнившего плетеное здание.
— Очередная шавка Великой Матери, — прошипело существо из-за барьера. — Вернее, Великой шлюхи.
Брисигида хорошо понимала, почему дух заговорил с ней. Каждый звук давался ей со страшной болью в надрывающихся связках, и только страх за Ринну держал ее голос на нужной высоте. Сбейся она на мгновение — и демон получит время закончить заклятие прежде, чем его потусторонняя сила полностью перетечет в материальный мир. Без носителя же он долго не протянет.
— Наглая святоша, гнусная лицемерка! — гулко расхохотался дух. — Я вижу на тебе следы Древней. Так вы развлекаетесь в своем лупанарии?
Брисигида уже выводила кульминационные ноты священной песни. Купол лопнул, и фиолетовое пламя в красноватых искрах расплылось к стенам, вгрызлось в сухие веточки. Теперь демону не получить носителя. Еще немного — и он ослабнет настолько, что станет возможно изгнать тварь обратно на астральный план.
— Вой, блудница, — демон метнулся к жрице, тщетно хлестая щупальцами в лиловых сполохах, — если бы тебя слышали, я бы уже угас. Но ты здесь совсем одна. Я сожгу тебя, а потом и всех, кого ты любишь. Или могла бы любить.