Чтение онлайн

— Неа, не помню, — сказал я, хотя прекрасно помнил все пятнадцать имён и даже представлял их ауру. Тот же трюк, что проделал когда-то в Пандемониуме. — Что ещё?

— Среди наших запахло тухлятинкой, — прошептал Ворон. — Слышал я такую мысль, что много кто держать в руках оружие отказывается. Мол, без надобности.

— Небось Френк, может Нюхт, — прохрипел мой голос.

— И всё-то ты знаешь…

— Неа, не знаю. Это просто догадки, — я закашлялся, принялся булькать.

— Ладно, не подохни тут.

Темнота.

Боль

не отступает, вновь ввинчиваясь в моё сознание и едва его не гася. К гулу в правом ухе добавляется тикающий треск в левом.

Требуется ещё мгновение, чтобы определить, что треск в левом — это ход нескольких секундных стрелок.

Мы в доме у Януша, в его мастерской, которую я мог лишь представить: сотни часов ручной работы, собранные им лично, больших и маленьких, с циферблатом на десять значений и четырьмя стрелками: части, доли, дольки, вдохи.

— Время, господа уважаемые, — Януш обращался ко мне, Диме и Ворону, — это вещь удивительно относительная, описывающая лишь цикличность некоторых событий. Потребовался, — он вдруг засмеялся, — год, чтобы определить, что такое год. Ну и по обыкновению я выделил девять хант: Ветчины, Крика, Урожая, Жизни, Жёлтых Листьев, Красной Лозы, Синяков, Чёрную ханту и Деток, — перечислил он.

Я слушал внимательно, заглушив в себе даже боль.

— Каждую привязал к какому-то природному событию: цветению эльфийской лозы, вылуплению молодых багушек…

— В этом случае ханты должны быть разного размера и отличаться от года к году, — услышал я свой внимательный голос.

— Да, я тоже так думал. Но вот уже третий год наблюдаю поразительную точность, — выдохнул Януш. — Впрочем ладно, вы пришли…

— За часами, — буркнул Дима откуда-то сбоку. — Двадцать пять экземпляров.

— Вы не хотели бы услышать историю того, как я делил сутки на равные промежутки времени? — прошелестел необычайно вежливый голос низушка и тот загремел какими-то ящиками.

— Да.

— Нет.

Вырвалось одновременно у меня и у Димы. Я услышал глубокий вдох.

— Всему виной… — начал было Януш, но его перебил Дима:

— Звезда Лепрекона, — устало и буднично произнёс он. — Самая яркая на небосводе. Пришлось, конечно, постараться и изобрести угломер, — у Димы даже голос стал как у старика Януша. — Но сама… ээ… авантюра себя оправдала и вскоре Януш вычленил среди блуждающих звёзд одну, что появляется на небосводе в строго заявленное время.

— О, Дмитрий, я смотрю, Вы очень внимательно относитесь к моим рассказам. Но прошу заметить, что вы забыли одну важную деталь?

— Какую же? — в голосе Димы звучало раздражение. — Ту, в которой часы механические и за счёт неидеальности материалов имеют определённую погрешность, и их нужно раз в пятерню синхронизировать с вашими?

Януш собирался что-то сказать, вбирая в грудь воздух.

— Или что часы выдаются совершенно бесплатно, но вот в случае ремонта потребуется заплатить один Йен?

— Прекрасно, замечательно, превосходно, — довольно искренне восхитился Януш. — Вот вы, господа, и услышали все необходимые подробности.

Едва наступила тишина, я услышал свой голос:

— Какое сейчас число?

— 24-ое

число ханты Жёлтых Листьев, это когда…

Я не дал ему закончить.

— Когда появились мы?

— 22-ого числа ханты Жёлтых Листьев, — в голосе появилось раздражение, — то есть два дня назад, а если точнее…

— Когда Йен Григо уехал из Аннуриена? — всё ещё напирал я.

— 17-ого числа ханты Жёлтых листьев, — надулся Януш и замолчал.

— А должен ещё 21-ого был приехать, — буркнул Дима.

Моё тело не могло проявлять тактичность от боли, но я попробовал:

— Спасибо, — склонил я голову.

И вот вновь под ногами шкура убитого животного с плотным и тёплым мехом. Сколько дней прошло, все ли это воспоминания? Что за это время я пропустил? Почему ничего больше не всплыло? Потому ли, что мне не нужна другая информация?

Я встал на ноги и размялся, всё ещё чувствуя ту самую пронзающую боль, но при этом уже оставаясь собой: в сознании и в здравой памяти.

Всё ещё тьма, разлитая вокруг. И из тьмы узоры астральных нитей, бушующие потоки грязи. Всё ещё гудящее ухо, всё ещё вбитые в глаза гвозди и тиски, что сжимают голову, норовя раздавить. Всё ещё огонь, разливающийся по телу, всё ещё жуткая боль от вдоха и выдоха, всё ещё едва ощутимый аромат мочи и кала, моих собственных. Впрочем едва ощутим он только для меня с выжженными обонятельными рецепторами. Для остальных от меня знатно разило дерьмом.

И всё же я уже был собой, с привычным грузом ответственности и забот.

Минимум семь дней нет старосты. Задержался уже минимум на два дня, а это значит, что случилось что-то довольно серьёзное, и стоит готовиться к тому, чтобы перетянуть одеяло на себя.

Отношение к моим ребятам в этом месте вроде хорошее, пока ничего не предвещает беды, но интеграции в общество не было, и с Марсеносом де Луизом я здесь полностью согласен — ребята ещё могут дел натворить.

В рядах моих ребят пополнение из минимум пяти аэльев. Кроме прочего весьма странные отношения завязываются с двумя местными ведьмами. Маячит на горизонте с одной стороны храм Чёрного, будь он трижды неладен, а с другой стороны Замок Древней, и он уже трижды неладен.

За мной гонится Ишиан Рихар, а ведь «никто не в силах убежать от Ишиана Рихара». Вспомнил я это не без улыбки.

И ещё тысяча и один неотвеченный вопрос.

Я вздохнул, встряхнул ногами и сел, направив свой взор в сторону замка.

Для всех дел найдётся своё время.

Гарри

25-ый день ханты Жёлтых Листьев

День за днём длилось моё выживание в новом месте и старом теле. Вернувшееся сознание не говорило о том, что я стал более адекватен. Я всё так же испытывал боль, всё так же на мне волдырями пузырилась кожа от малейшего возмущения магии или потери концентрации, всё так же от меня воняло результатами моей жизнедеятельности. Пока результаты этой самой жизнедеятельности были довольно плачевны.