Чтение онлайн

Природа и трупы Ника и Валькры. Колыхание сочной зелёной травы, запах хвои и крови, лёгкий ветерок, доносящий звуки птиц и тихий предсмертный стон. Там были ещё тела, я не видел, кто это был. Я видел Ника с отрезанной рукой от самой подмышки до ключицы, бледного, с открытыми безжизненными стеклянными глазами, смотрящими в безоблачное небо. И видел я Валькру с перекошенными губами, вывернутым наружу языком и срезанным наискось черепом, начиная левой частью макушки и заканчивая правым ухом.

Утро двадцать шестого дня (пятого дня прибывания в Аннуриене)

знаменательно было тем, что я почувствовал, наконец, мышцы кишечника и мочевого пузыря и перестал гадить под себя.

Аэльи, вышедшие на построение, выглядели довольно свежими. Отсюда я не мог сказать, что они меня стеснялись или пугались, у меня не было глаз, чтобы увидеть их реакцию. С вопросами ко мне обращались как и раньше.

— Мы тут работали много, каждый день, натаскали много, нарезали много, — говорил Бумба — желтолицый человек с талантом к разделке всякой живности, судя по всему из какого-то племени времён кремниевых орудий. — Мы хотим выходной.

— Хотеть чего-то всегда здорово, — произнёс я многозначительно и замолчал, подогревая их нервы. — Держите свой выходной!

Ребята были довольны положением дел, они разбрелись кто куда с весёлыми разговорами и россказнями о планах. Ушли все, кроме троих: Димы, Вавойцы и Марьяны. Вся троица вдруг решила посетить скромное наше собрание.

— Чего снова хмурый? — бросил ему я охрипшим голосом.

— А ты чего всегда весёлый?

— Сегодня выходной, чем не повод, — ухмыльнулся я и в который раз порвал губу.

Дима наведывался к нам, но никогда со мной не разговаривал, кроме первого дня, когда он сходу впихнул мне своих ребят, а ребятам своим сказал, мол, так и так, делайте что хотите, но он не при делах, и показал почти зажившую ногу.

— Как ты узнал? — удивился Дима.

— Узнал что? Что у тебя тоже выходной? — вновь хохотнул я. — Да так просто совпало. Так что у тебя за дела ко мне?

— Да нет никаких дел, отстань! — буркнул Дима и собрался было уходить, но остановился. — Сегодня десятый день со дня отъезда живчика, чтоб у него… Дай Тираэль Йену Григо долгих лет жизни, — решил вместо ругательств перейти к благословениям Дима.

— Я не в курсе, если что, на что вы там договаривались.

— Да это жесть будет! — выкрикнул Дима в пустоту, напугав сидевшую на дереве птицу и выведя из состояния задумчивости Марьяну. — Это значить будет, что я становлюсь уполномоченным выполнять полноценно роль старосты.

Я пожал плечами. Живя во мраке противнее всего отсутствие зрительного контакта. Благодаря магическим потокам я видел ауру каждого в этой деревне. Видел даже приблизительно кто чем занимается: когда кто ест, спит, какает или трахается. Однако зрения это не заменяло, хотя люди по непонятным для них самих причинам не воспринимали меня в роли слепого инвалида.

— Ты не хочешь? Давай я буду, — бросил я невзначай так, чтоб можно было в случае чего расценить это за шутку и не портить отношения заранее.

— Как ты так спокойно можешь об этом говорить? — Дима нервничал. — А вы чего вдвоём увязались?

Последнее было направлено уже в сторону Марьяны и Вавойцы.

— Имею право, — раздражённо буркнула Марьяна. — И вообще я не с тобой, а к Гарри.

— А

я спросить хотел, — прохрипел низушек. — Я разделывать зверьё умею, я как нож взял, вдруг вспомнил.

— Можешь идти к Бумбе, поспрашивай где он живёт. Он расскажет, что делать. Только у них сегодня у всех выходной, — быстро я разобрался с низушком, потом рукой указал на Марьяну. — С тобой потом поговорю. Так что, Дима, я знаю у вас тут свои порядки.

— Да, решения принимаются старостой. А он… Сказал что…

— Да, я в курсе, — понимающе кивнул я.

— Будут те, кому это не понравится, — словно лимон жуя произнёс Дима. — Луизы как минимум, может и остальным в совете эта идея покажется плохой. Я не очень хорошо разбираюсь в делах управления.

Бедняга, как же он страдает от чрезмерной ответственности! Его просто душить всё новое и неизвестное, а власть не прельщает, а угнетает. Хотя кого может прельщать власть в такой-то дыре?

— Я всё понимаю, — я вздохнул. — В общем если что зови меня, даже если мне нельзя будет на ваших междусобойчиках находиться. Один фиг меня никто не выгонит.

— Спасибо, — расцвёл он. — Честно, спасибо. Я хоть поддержку ощущаю.

Он постоял так ещё с дольку, а после пошёл прочь. Была б его воля, он бы отселился на хутор и растил там свой габук, или что он там собрался делать. И бахруна на цепь посадил, чтоб тот жрал всех, кто собирается его потревожить. Вот кого нужно в башню вместо принцессы.

Марьяна осталась стоять, и стоило Диме отдалиться, как она страстно зашептала:

— Я видела, как ты колдовал. Я пыталась почувствовать. Такая мощь не подчиняется никому, она любого раздавит. Ты точно человек? — она шептала быстро, подойдя критически близко, но касаться уже не смела. Пахла она смесью каких-то трав, очень пряно и душисто, даже дурманяще. Я её ни разу не видел, но был уверен, что эта деваха любому парню вскружит голову. Я же ещё у Седрика понял, что к простым человеческим радостям я довольно равнодушен, будь то крепкий сон, тёплая ванна, хорошая еда или страстный секс. Потому я даже не давал намёков.

— Я человек, такой же как и ты, может быть только более старый, нежели ты.

— Мне тоже далеко не сорок, и даже не шестьдесят. Я не помню сколько, но жизнь моя не была короткой. Да только больше зажжённых рук, пары молний или булыжника я всё равно ничего не могу. Ты умеешь трогать то, что никто не умеет, — звучало весьма двусмысленно. Я был уверен, что Марьяна этого и добивалась.

— У меня богатый жизненный опыт трогать то, что не стоит трогать, — фыркнул я, указывая рукой на своё обезображенное лицо, завёрнутое в сухие бинты. — Что я могу тебе сказать?

Она замерла, будто ожидая чего-то сокровенного.

— Тренируйся, — выдал я и Марьяна едва не вспыхнула от гнева.

Рядом откуда-то возникла Сеамни, глядя на нас. Она явно ничего не хотела, просто эльфийский слух уловил разговор и она пришла послушать. Стала на расстоянии десятка шагов и осталась так стоять. Явно с гордым видом, но я не мог утверждать наверняка, потому как не видел.

— Я тренируюсь, только всё без толку! — в сердцах бросила Марьяна. — Научи меня, я всё, что хочешь для тебя сделаю.