Чтение онлайн

— Да, зелёного. А как?.. Ай, не важно. Может мы…

— А в горы кто-то ходит?

— Нет.

— А на поля ихтуса часто летают рухи?

— Да! Может…

— А часовых сколько?

— Пятнадцать. Нет… э-э…

— А кто командует?

— Я. Давайте!..

— Ага, значит ты капитан охраны. А староста где?

Тишина. Дима задолбался.

— Давайте помолчим, — без сил выдохнул он.

Звёзды!

Что происходит? Где я?

Темнота.

Тишина, лишь левое ухо гудит. Кишечник завернулся в узел. Ногу хватает судорога, мышцы натянуты, словно канаты, вот-вот и порвётся.

Боль огнём растекается по телу. Казалось, что в глазу чей-то палец, который упорно вдавливает глазное яблоко в череп. Во втором, по ощущениям, торчал гвоздь.

Совсем рядом целая толпа народу в здании, предположительно в храме. За пределы храма вышли Френк, Марьяна, семья Луизов и Януш. Рядом со всеми стоял я и крепился, сжимая зубы и пытаясь разместить во рту начавший набухать язык.

Я услышал свой голос.

— Можешь не переживать. Если кто-то что-то стырит или кого-то стукнет, либо как-то иначе нарушит закон, то будут судить его по вашему закону, а я лично прослежу.

Ну да, давай я ещё в таком состоянии клятву верности принесу!

— Да как ты, при всём уважении, проследишь?

Это был Марсенас де Луиз и он откровенно насмехался. Вот бы ответить ему что-нибудь колкое. Однако я же вместо этого задумался: а действительно, как?

Но пока моё тело пыталось выдать вменяемый ответ, изобразив из себя невесть знает что, вмешалась Марьяна, которая в паре грубых слов обрисовала ситуацию. Нужно брать ведьму под крыло и срочно!

Провал в памяти. Будем надеяться, там ничего важного.

— Дома на Мёртвых улицах, — вещал голос Димы.

А на каких же улицах Пандемониуму ещё дома выдадут?

— Кто против того, чтобы новоприбывшим их предоставить в пользование?

Тишина. Лишь зверски гудит правое ухо, переходя на писк. Будем надеяться, что они согласны. Не хватало ещё с боем деревню брать!

Звёзды…

Что происходит? Где я?

Темнота.

Гул в правом ухе едва терпимый. Позвоночник крутит. Дышать сложно, лёгкие сдавливаются рёбрами, по которым, прострелами, ходит боль. Магия втекает в разбитое тело, созидает, и вытекает нечистотами и испражнениями.

Там, впереди, я «видел» густую структурированную силу, куполом окружавшую это место. Замок на столько был пропитан магией, что я его почти что видел. Он сиял и переливался множеством стихийных, жизненных и астральных сил, и это было прекрасно.

В момент, там, ещё в Пандемониуме, когда я разложил накопители и поместил в сердце своей пиктограммы шар, являющийся сгустком магической мощи невероятной силы, содержавший в себе искру Хаоса, я ещё не знал, куда попаду. Я ловил на себе пристальные взгляды. Я знал, что за мной наблюдают. Может быть и сам Ишиан Рихар, что погнался за мной следом после смерти суккубы. Он прямым текстом говорил, что ему нужно моё кольцо.

Я запускал заклинание дальновидения, смотрел на мир целиком и в частности, и мне не нравилось то, что я видел, как не нравилось это и кольцу. Странное место с огненными штормами на экваторе и вечной мерзлотой у южной и северной частей, и сразу несколько магических точек. Самый южный край континента — концентрация природных частиц в воздушном спине в комбинациях, рождающих молнии. Место меня привлекло, но не более того. Севернее, на северозападе отсюда есть ещё одно место, куда стягиваются магические потоки. Там магия просто бушует, но она дикая. Обычный

человек там не выживет. На северовостоке отсюда есть ещё одно странное место, через которое проходят все воздушные потоки силы и там умирают. Они растворяются миром, поглощаются, чтобы родиться снова. Ветер дует туда со всех сторон сразу.

Ну и наконец это место. Его называют АнНуриен Юндил — у Замка Древней. В него меня притянуло магнитом, как и бывает при навигации к месту высокой магической плотности, но имея те четырнадцать секунд на выбор, я сделал выбор в пользу этого места именно потому, что магия здесь просто была. Она не рождалась, она не умирала, не распылялась, не улетучивалась, не растекалась. Она плыла ровно рядом с замком. А за его пределами был лишь слабый фон. То, что нужно, чтоб укрыться от дурного глаза.

И вот я здесь, и что дальше?

— Меня нужно подлечить, — услышал я свой голос.

«В правильном направлении мыслишь. Один ты ещё долго будешь в подобном состоянии, а время — ресурс ценный и ограниченный».

Снова провал.

Тело почувствовало тепло теми участками, что ещё могли что-то чувствовать. Мозг не остановился на этой информации, анализируя поступающие отовсюду сигналы боли. Хрустнуло ребро, сломавшись силой мышц собственного тела. Воздух здесь был густой, а ещё чувствовались завихрения силы — меня привели к Луанне.

— Агнож, а ну не стой столбом! Неси альфа пять накопитель сюда, инвертор огненной стихии, восемь… нет, десять оберегов от жгучего тумана, а лучше мизнаре игнис и спонтэ нодум. Ещё лунную полынь, чертоворот и выворотень лесной, не луговой. Ты ещё стоишь? Шевели жопой!

Я успел оценить арсенал. Всё, что можно было собрать из подручных материалов и добыть на поле и в лесу. Рунные обереги из молодого дерева, выращенные из камня трансмутированные кристаллы (интересно какого качества), контейнеры низкой плотности для вытягивания силы и жемчужные камни, призванные закреплять расплетающиеся чары — весь репертуар ритуальной магии, в которой я лично не видел никакого смысла.

С моей бороды текла кровь, а сознание и так расщепилось, поэтому я ни коем образом не жаловался на то, что меня будут лечить такими странными способами.

Луанна подбежала, принялась швыряться заклинаниями познания, от которых меня словно иглы прокалывали. В висках застучало, пол поплыл, но я с лёгкостью удержал равновесие, содрогнувшись от приступа тошноты.

— Как ты поглощаешь столько силы? — завороженно проронила Луанна.

— Достигается тренировками, — ответил я.

Я улыбнулся. Нет, тот я, что испытывал боль, не хотел улыбаться. Но тому, что боли не испытывал, было насрать. Главное — показать перед деревней, какой он крутой. В принципе это он правильно делал, но для того, чтобы так поступить, ему пришлось пойти на конфронтацию с самим собой, ибо как же это было больно!

Кровь на пол принялась капать интенсивней. Сказать, что что-то стало болеть сильнее, я бы не сказал.

Мне стало обидно, что приходится терпеть свои же выкрутасы.

— Мне ужасно больно и я могу в любой момент потерять сознание, — оправдался я перед самим собой, чтобы примириться с расщеплённой сущностью — полегчало.

— А по тебе что-то не видно, — буркнул Дима.

Ладно, давай-давай, играй своего бессмертного, производи впечатление, — разрешил я сам себе. Глядишь аукнется, и кто-то подумает не лезть на рожон.