За огнями маяков
Шрифт:
— Совсем недалеко: Оренбургская шестнадцать, от ворот по ходу — вторая дверь… Ну, всего вам доброго, мы пошли, Олег Иванович. — Взяла подругу под руку, и, покачивая бедрами, удалились в переулок. На эту самую Оренбургскую, 16.
20. Отъезд на соревнования
Обширный училищный двор, образуемый учебными, служебными помещениями и длинными барачным общежитием, весь очищен от снега, как вылизан: дотошный Иван Кузьмич на нем и зимой проводит вечерние линейки. И физрук Авенир Калашников здесь занимается вводными уроками по лыжам, после чего группа уходит на горку — спуск к улице Чехова. Или за город, на дистанцию гонок. Стоит март, ночи еще холодные, но днем солнце пригревает — не убранный снег по углам двора днями подтаивает и блестит на солнце.
— Машина заправлена, подана, к походу готова. А вы как?
— Ждем.
Олег оделся, взял рюкзак с вложенным в него спортивным чемоданчиком. Вместе с водителем вышел, закрыл комнатку на замок. Ожидавшая в пустом классе команда боксеров со смешками и подначками высыпала на улицу и заполнила кузов машины. Все были в шапках и черных шинелях. Провожать вышли директор Иван Кузьмич и его заместитель по учебно-производственным делам. Прозвенел звонок — дали раньше времени, — и возбужденные огольцы, раздетые и без шапок, с гвалтом высыпали во двор, окружили машину. Отъезжающим товарищам жали руки, желали «семь футов под килем» и наставляли смешными советами. Иван Кузьмич общался только с тренером, выдавал последние инструкции:
— В кузове лежат шерстяные одеяла, укроетесь ими — от ветра это как раз будет. Да и, мало ли что, может, где заночевать придется!
Олег кивал, соглашался: принимал к сведению.
— Как начнутся соревнования, сразу же, в первый день, не забудьте позвонить: как и что там. Какие противники, какие перспективы.
— В машине на борт не садиться! Никому не разрешай и сам не садись!
Скамейка была одна, стояла у кабины, ребята же сидели на полу кузова, на одеялах. Олег внимал наставлениям директора, обеспокоенного отъездом боксеров. В дороге как бы чего не случилось — она ведь длинная и шалопутная.
— Сейчас она сырая, хлипкая: если на перевале застрянете, дак по-молодецки выскакивайте да подталкивайте — это будет не в тягость.
Олег кивал.
Иван Кузьмич, наконец, распрощался, махнул водителю рукой, тот повернул ключ зажигания и нажал на акселератор. Машина сколько-то постояла с работающим двигателем и под дружный вопль провожающих мальчишек тронулась и медленно покатилась, вышла со двора. И стала набирать скорость. На дальнем, пологом спуске машина свернула и выехала на улицу Чехова. Пока не заворотили налево. Отъезжающие видели, как с горки пацаны махали руками. В их середине долго виднелся неодетый директор Москальцов.
Справа и слева бежали назад дворы, дома, избы. Скоро стали попадаться одиночные, стоящие далеко друг от друга хаты, и, в конце концов, ушел в даль и скрылся весь город
Александровск, так что осталось о нем одно только теплое воспоминание. Костя остановил машину, стал на подножку, осведомился, как едут ребята. Ответили ему бодрые голоса: нормально! Под ними лежали одеяла, а сверху светило и все больше грело солнце, и было тепло, а на душе радостно.
Дербинск проехали на большой скорости. Из-под колес полетели ошметки сырого снега, перемешанные с грязью. Ребята отметили, что за ними пристроились еще две машины, тоже пошли вслед. Сам Костя догнал небольшую колонну из пяти или шести машин. Все едут к станции. Солнце припекает. Весна приближается гигантскими шагами. Точнее сказать, она сорвалась внезапно, и все заискрилось и засверкало на солнце, и потекли еле заметные струи и на дороге, и в стороне от дороги, так что обгонять впереди идущих машин никак нельзя. Из машин скоро сложилась средней величины колонна, и двигалась она в сторону Камышева перевала.
Вдоль дороги, слева и справа, бежат назад мелкие деревца. Дальние не хотят назад, бегут вровень иногда даже забегают вперед и тянутся, тянутся за машиной, не желая от нее отставать.
На Северном Сахалине лес отличается от сибирского: деревья малорослы и сверху будто придавлены небом… С шапкой растительности на макушке, стоят они поодаль, иногда и поближе
подступают к дороге. А когда и бежат по сторонам сухостойные, шаражистые деревца и чахлый кустарник вперемежку с перестоявшими зиму разлапистыми лопухами.Парни ведут разговор о предстоящем Камышевым перевале — знакомы с ним не понаслышке. Сошлись они и сдружились друг с другом: вместе тренируются, выступают почти постоянным составом. Последнее соревнование было скорей для опыта — все уже определилось. Тренеру было ясно: состав твердый, команда есть. На соревнования пригласили ребят из четвертого училища, из горного техникума, из Дуйской горно-промышленной школы и свободных городских парней, школьных десятиклассников.
Казалось, был еще запас времени, но предусмотрительный водитель Костя гнал машину, будто опаздывал. Сзади за машиной повисал фонтан брызг, в дорожном месиве водило ее из стороны в сторону, встряхивало и подкидывало, и Олег стучал по кабине. Водители встречных машин выставляли напоказ большой палец, что означало — дорога нормальная.
Подъем и отдельные тягуны выпадали все чаще, потом они сделались длиннее, круче, двигатель уже работал с натягом. Временами машина, проскочив тягун, бежала свободно. Дойдя до очередного тягуна, машина замедляла движение, двигатель завывал. Передние машины увлекали за собой всю колонну, она, как живая, повторяла все маневры ведущих и легкие подъемы преодолевала на скорости. Когда застревала одна из машин, останавливалась вся колонна. Шофера хлопали дверцами, собирались там, где объявлялось препятствие. Обменивались мнениями, спорили. Опытные без слов садились в чужую машину, раскачивали ее взад и вперед, сдавали для разбега и на скорости выходили из оказии. Так делали они на каждом возвышении, где застревала какая-нибудь машина, многие часы уходили на такой труд, пока колонна не одолеет всего перевала. Такой порядок установился давно.
И вот затяжной этот тягун оказывался под прямыми солнечными лучами: по дороге струилась вода, колеса не схватывали дорогу, выжевывали рытвины, машина увязала, садилась на диффер. На этом гиблом месте опять собирались водители, помогали выталкивать застрявшую.
Олег встал, обратился к ребятам:
— Ребята, сойдите с машины. — Перешагнув борт, он спрыгнул вслед за парнями. — Сейчас все пойдете за мной. К передней, которая застряла. Будем толкать и вытаскивать по одной. Понятно? — Не командовал, убеждал, думал, придется повторить, настоять, но ребята не столько повиновались, сколько радовались возможности поучаствовать в продвижении колонны.
— Понятно, Олег Иванович!
— Все понятно, Олег Иванович!
Пошли к голове колонны. Окружили застрявшую машину, стали по бортам. Шофера, будто нехотя, уступали дорогу, расходились по своим машинам. Ребята выталкивали машины с работающими двигателями, одну за другой прокатывали до надежного места. Переходили назад, к следующей. Иные водители проскакивали препятствие с разгона, другие, пытаясь сделать то же самое, все-таки застревали. Команда боксеров тут и наваливалась.
Слава Маннаберг вместе с тренером толкали сзади, за ожившей машиной бежали, пока колеса по-настоящему не схватывали дорогу, и машина не уходила собственной тягой. У них, как и всех остальных ребят, из-под шапок струился пот. Этому явлению Олег почему-то радовался, как мальчишка: вот, мол, все-таки тренировка, какая ни есть! По его знаку парни принимались за очередную машину. Водители удивлялись: гляди-ка, трудятся-то! По одному, по двое они подходят с предложением сменить ребят, но те мотают головами, пыхтят, толкают, бегают за работающим грузовиком.
Снег первозданных обочин искрится на солнце. Дорога на глазах раскисает, делается податливее. Водители общаются на своем, шоферском жаргоне. Училищный водитель Костя ими командует, и его, как ни странно, слушают даже те, которые постарше и, казалось бы, должны быть поопытней. Он участник войны, с машиной форсировал Большой Хинган — и не такого навидался, опыта набрался.
— Тут вот станьте! — Костя указывал место. — Там тоже человека три оставьте. И, главное, не давай ты ей буксовать и останавливаться. Наваливайся, пока идет. А вы, орлы, — обращается к своей братии, шоферам, — жмите, газуйте, пока есть порох. Можете, дак обходите всех подряд, а там уж подождете, — махал рукой куда-то вперед.