Выход 493
Шрифт:
— Теперь ты его видишь? — часто дыша, оглянулся на Бешеного Тюремщик, продолжая преследование. — Я не знаю, что с ним, но я не могу его остановить!
Бешеный подбежал к идущему проклятому и заглянул в его пустое, бескровное лицо с безгубым ртом и глубокими провалами глаз. Он ничем не отличался от остальных проклятых, от которых они с таким трудом избавились в пределах столицы. Такое же холодное, равнодушное выражение лица — с таким они пожирали людей, разрывали их живьем, отгрызали и выбрасывали их головы, высосав мозг. Такая же механическая, словно по-другому они просто не умели передвигать ноги, походка. Так же вытянутые
Бешеный, хоть и насмотрелся на те ужасы, которые творили проклятые, почувствовал себя новичком, впервые встретившим на поверхности нечеловека.
— Стой, тебе говорят, — как можно строже сказал он, шагая задом наперед параллельно с проклятым, но тот даже ухом не повел.
— Он шизанутый на всю голову, Беша, — объяснил Тюремщик. — Валит себе как сквозь джунгли, ему по фиг.
— Эй ты! — Бешеный приставил к горлу проклятого мачете. — Куда прешь, луноход? У тебя что, проблемы со слухом? Эй, с тобой разговаривают.
— Нет, нет, нет, э-это уже лишнее, Беша, — протянул вперед руки Тюремщик.
Проклятый, ощутив у себя на горле острое лезвие, остановился. Медленно повернул голову и долгим, немигающим взглядом посмотрел сверху вниз на чудного сталкера, который был и на добрую голову ниже, и в плечах узковат, но тем не менее смел угрожать ему своим ничтожным ланцетом.
Взгляд этот Бешеному не понравился. Как и то, что он прочитал в глубоко посаженных, маленьких глазах. Но убирать оружие, выказавая свою слабость и неуверенность, он не хотел. Баталия взглядов продлилась еще несколько секунд, а затем все произошло настолько быстро, что даже, казалось, готовый в любой момент открыть огонь из пулемета Борода опешил.
Мачете Бешеного, подбитое резким ударом, полетело вверх, сделало несколько переворотов и зазвенело по асфальту. Где-то в метрах пяти позади отброшенного мощным толчком в грудь, распластавшегося чуть дальше двойной разделительной полосы самого Бешеного.
— Не стрелять!!! — вытянув руки вперед, крикнул Стахов взявшему голову проклятого в прицел Бороде. — Не стреляй!
— Ох, и ни хрена же себе, — поднимаясь с асфальта и высматривая свое оружие, удивленно протянул Бешеный. — Ты видел, как этот сукин сын меня?..
Стахов спрыгнул с «Бессонницы» и, опередив Тюремщика, подбежал к Бешеному. Ни о чем не спрашивая, наскоро осмотрел его, убедился, что с ним все в порядке, что у него ничего не отваливается, перекушенное острыми клыками, и заспешил к уходящему проклятому.
— Постой. — Он взял его за рукав, и тот покорно остановился, снова повернул голову и уставился проницательным взглядом в новое лицо. — Ты понимаешь наш язык? Мы видели твоего предшественника. Он дошел до Киева. Мы слышали принесенное им сообщение.
Проклятый никак не отреагировал.
— Магнитофон, — пытаясь не думать о том, что общается с видом живых существ, которые еще пять лет назад были врагом киевлян номер один, Стахов указал на обтягивающий плечи вещмешок. — Ты ведь несешь магнитофон, так ведь? Магнитофон с записью для братьев из киевского метро, правильно? — Никакой реакции, кроме продолжающегося длительного разглядывания. — Мы, — постучал себя ладонью по груди Стахов, — из Киева, мы едем в Харьков по просьбе тех, кто тебя послал. Мы везем еду и боеприпасы. Если у тебя есть для нас
сообщение, ты можешь передать нам свой магнитофон и не идти в Киев.В какой-то момент подумалось, что это все равно что пытаться объяснить дальтонику, какой на самом деле красный цвет. Проклятый смотрел на него не мигая, лишь поблескивая дрожащими искорками в глубине черных провалов. Смотрел, будто бы понимая каждое слово, каждый жест. И одновременно он казался пришельцем с другой планеты, для которого люди — как животные, бегают, осматривают, обнюхивают его, как бурундуки орех. Но потом что-то незаметно переменилось в его взгляде. В наступившей тишине Стахову даже показалось, что из приоткрытого рта вылетело тихое, на грани беззвучия, шипение.
Стахов сморщил лоб, напрягся весь, наклонился к нему ближе, пытаясь не упустить загадочный звук, но вместо шипения, таившего в себе некий смысл, внезапный глухой удар и треск ломающегося черепа заставили его отпрянуть и рефлекторно вскинуть в воздухе кулаками.
Но делать этого не нужно было. Угрозы больше не существовало. Проклятый пошатнулся, вскинул помутневший взгляд к небу и упал сначала на колени, а потом рухнул лицом вниз.
— Зачем ты это сделал?! — выкрикнул он все еще держащему автомат прикладом вперед Тюремщику. — Кто тебя просил?
— А чего с ним возиться? Может, его еще упрашивать нужно было?! — огрызнулся Тюремщик.
Проклятый недвижимо лежал на дороге, протянув одну руку вперед, а вторую подмяв под себя, будто в последний момент хотел достать что-то из внутреннего кармана фуфайки. От его головы во все стороны медленно растекалась лужа темной, густой жидкости.
— Зачем ты это сделал? — цедя сквозь зубы, повторил свой вопрос Стахов.
— А ты чего ждал?! Пока он представится тебе? Скажет, как его зовут? Это же проклятый, хер ему в задницу! И ты же видел, он был невменяем!
— Это ты невменяем, Тюремщик, — ответил Стахов.
— Что? — наклонился вперед, будто не расслышав вопроса, тот. — Что ты только что сказал?
— То, что слышал. Меньше бы дури курил, лучше бы соображал. Только на то мозгов и хватает, что избивать малолеток и проламывать исподтишка черепа.
— Ох, ни хрена ж себе как ты осмелел! — выкатив глаза, шагнул вперед Тюремщик. — Ты — заставной шакал, кем ты себя тут возомнил вообще? Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, а? Ты что, великим боссом, твою мать, стал, пока Крысолова нет? Да я на тебя и на приказы срать хотел, понял? Если бы не я, никто бы и не увидел этого проклятого. А теперь ты мне говоришь, что я невменяем?!
— Эй, эй! — закричал Борода, спрыгивая с машины на землю. — Хватит вам! Бешеный, чего ты таращишься?! Забери же его!
Стахов с Тюремщиком стояли теперь друг перед другом, как боксеры на фотосессии, впившись взглядами друг в друга, всем своим естеством выражая дикую ненависть и готовность превратить соперника в прах. У Тюремщика, как настоящего боксера, шансов на победу, завяжись вдруг драка, было бы, естественно, больше — как-никак тренировки и спарринги лучше подготавливают к рукопашному бою, чем круглосуточная рутинная служба на заставе. Но отчего-то он не спешил демонстрировать свое преимущество. Не решался проучить комбата, несмотря на то что тот был ниже его и не обладал такими горами выпирающих мышц. Невооруженным глазом было видно, что так нервничать Тюремщика уже давно никто не заставлял.