Всеслава
Шрифт:
— Ох, девонька, и забили тебе головушку кумушки ваши. Возможно, ты и не так стройна, как твои сестрицы, но и не толстушка. Все в тебе в меру. Да и потом, потаскала бы ты на себе кольчужку да все снаряжение, поняла бы, что ты — легонькая, как перышко. Так что выбрось дурные мысли. Беги, а то Искро наш искать тебя пойдёт.
Слава кивнула и побежала к избе. Ладно, некогда ей сейчас над всем размышлять. Потом подумает. Сейчас надо с Журавушкой поговорить. Пробежав через двор, взлетела на крыльцо, толкнув дверь в сени.
— Слава? — вскинул голову отец, — что ты дурная носишься? Муж-то твой где?
—
Ее отец, прищурившись посмотрел на нее и ухмыльнувшись почесал бороду.
— Степняк твой тебя надоумил? Добро. Корову доит, Жура.
Слава кивнула и развернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на отца через плечо.
— Его Искро звать, тятенька. Не степняк.
Оставив отца в растерянности, Слава снова выскочила во двор. Однако сестрицу нашла в амбаре, где та зерно для цыплят набирала.
— Жура…
Ее сестра вздрогнула и медленно обернулась. Слава шагнула к ней, видя испуг в ее глазах.
— Я поговорить пришла, — тихо проговорила она.
Жура кивнула и поставила глиняную миску с зерном на мешок. Она вся была напряжена, как струна и старалась не смотреть на сестру.
— Я тоже хотела, — тихо сказала она, — да боялась ты не захочешь… После того, что я наговорила.
— Жура, зачем ты так? Мне так больно было…
— А мне? — вскинулась Жура, — Мне думаешь не больно? Ты только о себе и думаешь! А я уже второе лето просватанная, а тятенька замуж не пускает. Когда тебе жениха нашли, я обрадовалась. А он не по нраву тебе оказался…
— А тебе бы по нраву было, коли на моем месте оказалась? Ты то вон с Богумиром своим с детства росла. Знаете друг дружку. А я жениха своего в глаза не видывала.
Журавушка отвернулась и вцепилась руками в мешок. Слава нахмурилась, чувствуя, что здесь что-то не так. Шагнула к ней, осторожно, положив руку на плечо.
— Жура, ты чего?
Ее сестра неожиданно всхлипнула и обернувшись прижалась к ней, обхватив руками.
— Понесла я, Славка. Не сдержались мы с Мирушкой. Думала скрою все, коли на Любомир этот пойдём. Теперь до осени ждать. А там все уже знать будут…
Слава стояла, как громом пораженная. Как же так?
— Подожди… Ведь Купала только закончилась, тебя никто не осудит… Хотя… Ты еще не можешь знать… — голос Славы постепенно затихал, по мере того, как до нее стало доходить, что произошло.
— Так вы не на Купала, — обречённо прошептала она. Жура всхлипнула и отвернулась.
Слава присела на ближайший мешок. О матушка Макошь, что же теперь делать?
— Богумир говорит, что бежать нам надобно. А там дождаться осени и уже благословения богов просить. Но обратно тятенька нас не примет. Прости, Слава. Я правда зла тебе не желала. Так случилось… С языка поганого сорвалось.
Слава молча смотрела на сестрицу, пытаясь все понять и найти выход.
— Знаешь, Жура, твой Богумир может и прав. Но дни Любомира еще не закончились. Может с Волховом поговорить?
— И что я ему скажу? Что дите под сердцем ношу, а мужа нет?
— Так пусть твой Богумир уговорит его благословить вас. Потом вернетесь мужем и женой.
— А как я в глаза я как тятеньке смотреть буду?
— А сейчас ты ему как смотришь? — парировала Слава и встала. —
Значит так. Иди к своему Богумиру. Берите дары и в лес, к Волхову. Время еще есть.— А если он откажет? — подняла на нее глаза Жура.
Слава задумалась. А ведь Журавушка права. Волхв может отказать. Вон и их с Искро нехотя на капище пустил, хотя сговорено все было. Ее взгляд заскользил по мешкам с зерном, ища выход. Надо как-то уговорить старика Годослава. Жура с Богумиром не справятся. Оба слишком мягкие. Не станут настаивать, коли отказ услышат.
— Я с вами пойду.
— С ума сошла? А как же муж твой?
Мысленно застонав, Слава задумалась. Да, она не может так свободно уходить, как раньше. К тому же Искро велел собираться в дорогу.
— Не знаю…Надо подумать, — Слава встретила расстроенный взгляд сестрицы, — Знаешь, Жура, Искро мог бы помочь. Он бы уговорил волхва у богов благословение для вас взять, да только…
— Что?
— Но ведь не скажешь ему о таком! Как я ему про тебя правду молвить смогу?
Девушки задумались.
— Слав, а может ты сама к волхву сходишь? Он же знает, что ты жена Искро. Может послушает тебя.
Слава вздрогнула, представив, что ей одной по лесу идти придется. Ужасы последних дней вновь нахлынули на нее. Пошатнувшись, она прислонилась к стене и покачала головой.
— Нет, Жура. Одна я к нем точно не пойду. Коли идти, то всем вместе, — Слава попыталась улыбнуться сестрице, стараясь не показывать той свой страх. — Пойдем к Богумиру твоему.
— А что ты мужу скажешь? — забеспокоилась Жура. — Коли искать начнёт?
Слава призадумалась. За их спинами скрипнула половица и сестры подскочив испуганно обернулись.
— Мне тоже интересно, что ты мужу скажешь? — проговорил Искро, отталкиваясь от стены, у которой стоял, привалившись плечом и скрестив руки на мощной груди. Темный непроницаемый взгляд был устремлен на нее.
Всеслава на мгновение растерялась, но тут же спохватилась и вскинула голову вверх, отвечая ему дерзким взглядом. Нечего ее стыдить! Она о сестрице думает. Сам ведь велел с ней поговорить.
— Ты подслушивал? — в ее голосе прозвучало недовольство. Его бровь изумленно изогнулась. Заметив это, девушка лишь тряхнула головой, отчего усерязи тихонько звякнули, но взгляда своего не отвела. Нечего ее запугивать!
Он слегка прищурился и спокойно пожав плечами подошел к ним.
— Ты даже не представляешь, сколько всего можно узнать, если оказаться в нужное время в нужном месте, — его холодный взгляд скользнул по лицам сестер и вновь замер на жене, — Итак? Что ты собиралась мне сказать, чтобы сбежать в лес?
Слава бросила быстрый взгляд на бледную сестру и вновь посмотрела на Искро.
— Я не собиралась одна в лес идти, — тихо ответила она. — Не знаю. Что-нибудь придумала бы, — призналась она, глядя в его невозмутимые глаза. Хотя, кажется, в них блеснул какой-то то огонек. Не будь он таким неприступным, Слава бы могла догадаться, о чем он думает. И тогда знала бы как поступить дальше. Но он слишком хорошо скрывал свои эмоции и это ставило ее в тупик. В амбаре повисла тишина. Искро и Всеслава стояли напротив друг друга, не отводя взглядов, а Журавушка, бледная как снег зимой, кусая губы, смахивала слезы с глаз, боясь даже всхлипнуть.