Всеслава
Шрифт:
От костра отделилась одна из фигур, направившись в их сторону. Что-то знакомое было в ее движениях. Слава, прищурившись вглядывалась в серую тень. По мере приближения ее глаза распахивались все больше и больше.
— Услад?
Парень скинул с себя волчью маску и криво усмехнулся. Глядя на ее сверху.
— Вот, уж кого я не ожидал встретить, так это тебя, разтетеха, — посмеиваясь проговорил он. — А все-таки Макошь интересно сплетает нити наших судеб, не находишь? Совсем недавно ты грозилась мне, лошим называла. А сейчас что? Лежишь тут связанная. Смерти своей ждешь, Славка? — он пнул ее ногой в ребра и рассмеялся. Слава невольно поморщилась от толчка и брезгливо посмотрела на бывшего возлюбленного. И правда, что она в нем нашла?
— А ты, я гляну, как был трусом, так им и остался, — сквозь зубы прошипела она, — ты не только степняка испужался. Но и меня боишься. Коли связанную меня пинаешь.
— Нет, Славка, не куплюсь, — присев с ней рядом прорычал он,
— Никогда! — стараясь отогнать от себя пугающие образы выплюнула Слава. — Слышишь? Никогда ты не станешь сильнее, убивая других! А душа твоя к Чернобогу попадет. Вот тогда намаешься. Пути в мир Слави тебе никогда не найти.
Сильная звонкая оплеуха заставила ее голову откинуться в сторону, а во рту появился солоноватый привкус крови. Девичьи глаза сверкнули презрением. Слава слизнула кровь с губы, с ненавистью глядя на его самодовольное лицо.
— Ты сейчас не том положении, чтобы надо мной насмехаться, Славка. Тебе бы в ногах у меня валяться. О милости просить.
— Тебя? — фыркнула девушка и кивнула в сторону капища, где волхв, сидя на коленях тихо бормотал заклинания, — ты всего лишь пес смердящий, прикидывающийся волком. Вот он, возможно, и может повлиять на мою участь. А тебя, баламошку *( дурака) никто и слушать не станет. Так что и не надейся, да оставь меня в покое. Хотя бы перед смертью не видеть твою рожу поганую…
— Ах, ты…
Что собирался сказать Услад она так и не узнала, ибо к ним подбежал еще один из мужичков в волчьей шкуре и что-то шепнул тому на ухо. Услад как-то весь сгорбился и, как показалось даже побледнел. Натянув на голову звериную маску, он поднялся и почти бегом направился к капищу.
— Значит, знаешь эту змею подколодную? — услышала она голос парня. В разговоре Усладом она совсем забыла о другом пленнике. Повернув к нем голову, только кивнула. Ей совсем не хотелось говорить о нем. Девушка закрыла глаза, прижимаясь затылком к прохладной земле. Щека горела после удара. А сердце болело. Хотелось выть. От боли. Она-то думала, что он просто трус. А он с волчьим братством связался. Слава вспомнила, как прошлой зимой бойники повадились на деревни нападать. Путников часто мёртвыми находить начали. С вывернутыми наружу внутренностями. А уж когда девиц стали красть, да измываться над ними, не выдержали жители деревень. Гонца к князю отправили, чтобы разобрался с волкодлаками. Слава помнила, как дружинники приехали. Девицы молодые за ними стайками бежали, глазки строили. Да, видно воинам не до них было. До этого они несколько дней по окрестностям за стаями волкодлаков гонялись. Говорят многих истребили. Да видно не всех. Удалось некоторым спастись. Али с других земель вновь пожаловали. Дружинники, сверкая, отливающимся в доспехах солнцем, стройными рядами въехали в деревню. В центре их все жители встречали. И стар и млад. Хлебом-солью приветствовали. Ее, как старшую дочь кузнеца к ним навстречу направили. Раскрасневшаяся на морозе, в коротком тулупе, отороченном по вороту и низу лисьим мехом, в матушкином платке, украшенном вышивкой, она земным поклоном приветствовала сидящих на конях дружинников. Их предводитель, в кольчуге с латными наручами и куполовидном шлеме с бармицей *(кольчужная сетка, крепящаяся к шлему и защищающая голову от ударов), скрывающей лицо, ловко соскочил коня и шагнул к ней. Слава помнила, как он осторожно принял из ее рук каравай, приложив руку к сердцу и склонившись в ответном поклоне. На мгновение ее окинули темным взглядом и тут же вновь вскочили на коня. Не смотря на приглашение переночевать и отдохнуть в деревне, жители получили отказ, и дружина тут же выдвинулась в обратный путь.
Дикий вопль заставил ее вздрогнуть и открыть глаза. Четверо бойников, подхватив парня волокли его на капище, к жертвенному столбу. Деревянные идолы безмолвно взирали на них свысока, оставаясь совершенно безучастными к страданиям и мукам. Их совершенно не интересовало, сколько невинной крови впитает мать сыра земля, сколько слез будет пролито по безвинно убиенным.
— Думаю тебе не помешает на это посмотреть, — ехидно улыбаясь, подошедший Услад, подхватил ее и усадил, прислоняя к дереву спиной, — думаю тебе будет над чем подумать.
Слава бросила на него презрительный взгляд, на что тот лишь ухмыльнулся и направился к капищу. Сопротивляющегося и вопящего пленника приковали цепями к столбу, сорвав с него всю одежду. Те, кто называл себя волкодлаками, выстроились кругом столба, ожидая начала жертвоприношения. Серые, накинутые на плечи шкуры и волчьи маски навевали еще больший ужас на жертв. Слава закусила губу, когда волхв поднял руку и под монотонные странные песни началось медленное движение по кругу. Через определённое количество шагов, каждый из бойников подскакивал к беспомощной жертве, вонзая в ее тело острозаточенный, сверкающей в пламени костра нож, напоминающий коготь животного. Слава закрыла глаза,
чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а в голове все мутнеет от ужасающего душу зрелища. Однако она не могла заткнуть уши и дикие безумные крики жертвы разрывали ее пополам. Не в состоянии справиться с дурнотой, девушка повалилась на бок, молясь Перуну облегчить страдания несчастного и покарать тех, кто так беспощаден и безжалостен. Думать о том, что ее саму грядущей ночью ждут подобные страдания она не могла. Лежа на боку, на земле, закрыв глаза и слушая предсмертные хрипы, она пыталась развязать связывающие ее путы, но это было невозможно. Однако сдаваться девушка не хотела. Если уж умереть, то только не от рук этих извергов. Но видимо Долюшка сегодня решила отвернутся от нее, передав клубок ее жизни своей сестрице. Услышав приближающиеся осторожные шаги по мокрой земле, Слава открыла глаза. Волхв подошёл к ней, сверкая на нее мрачными затуманенными от дыма глазами из-под темной волчьей пасти.— К столбу ее!
— НЕТ! — Слава сопротивлялась изо всех сил, пытаясь вырваться, но ее волокли к столбу, на котором еще висело мертвое тело ее недавнего товарища по несчастью. Ужас обуял ее, придавая силы к сопротивлению. И стоило им развязать ее, как девушка, оттолкнув от себя бойников и, не обращая на боль в затекших ногах, бросилась прочь. Ей наперез высочило несколько волкодлаков, бесцеремонно схвативших ее и вновь потянувших к капищу. Она брыкалась и кусалась, извиваясь, как уж, не давая привязать себя к столбу, с которого уже сняли труп, который теперь валялся на земле у ног с вывернутыми наружу внутренностями. Крики и визг распугали ночных птиц, которые вихрем взлетели вверх. Где-то далеко раздался одинокий вой волка. Ее приковали к столбу, лишив движения. Волхв, не отводя от нее взгляда начал читать какие-то заклинания, медленно приближаясь к ней. Слава презрительно смотрела на него, борясь с дурнотой. Запах крови вызывал рвотные позывы, заставляя желудок выворачиваться на изнанку. Девушка старалась не смотреть на зверски замученного парня, сосредоточившись на безумном взгляде волхва. Нет, это не только от костра, поняла она, явно каких-то отваров напился, что стал столь безумен. Протянув руку, он рванул на ней бечевку, стягивающую ворот. Недолго думая, она наклонила голову, мгновенно вонзившись зубами в его волосатую лапищу и прокусывая ее до крови. Волки, значит? Покажу я вам как волчица до последнего бьется.
Волхв взвизгнул и тут же залепил ей мощную затрещину. Подскочившие пособники схватили ее голову, прижимая к столбу, и не давая пошевелиться. Волхв криво оскалился, не сводя с нее мутного взгляда. Собрав остатки сил, Слава плюнула в его мерзкую рожу. Волхв отер рукой лицо и, шагнул к ней, ухватившись за распахнувшиеся полы рубахи, приготовился разорвать до конца, обнажая ее, но в этот момент, блеснувший серебристым блеском ободок металла привлек его внимание. Подхватив кольцо, надетое ей на шею Искро в момент обручения, он застыл. А уже через мгновение, яростно шипя, отскочил в сторону, тряся рукой, словно кольцо обожгло его. Слава недоуменно смотрела на него. Впрочем, его «собратья», ничего не понимая переводили взгляд с нее на него.
— Она обещана другому! — наконец завопил волхв, указывая на нее пальцем. — Матерь Волчица не примет эту жертву, а нам пошлет беды!
Среди бойников пробежало шепоток недовольства. Слава бросила взгляд на бессильно сжимающего кулаки Услада. Видимо не удастся тебе сегодня попировать на моей могилке, мрачно подумала Слава, хотя и сама толком не понимала, что происходит. Одно она знала точно. Марена отступила, отказавшись пока призвать ее к себе. Надолго ли?
— Но мы не можем ее отпустить, — визгливым голосом проговорил Услад, косясь на волхва, — она всем про нас расскажет.
Непременно, мелькнула в ее голове мысль, еще и дружину князя на вас, нечисть лесную, натравлю. Даром что ли женой одного из них стану? Припомнят они вам мои мучения. Ой как припомнят. И прошлую зимушку вспомните, когда вас огнем и мечом из леса вытравливали, да вдоль дорог на кол сажали. А ваших волхвов четвертовали, отрубая сначала руки и ноги и заставляя несколько часов умирать мучительной смертью, прежде чем отрубить голову.
— Нельзя, — задумчиво произнес волхв, окидывая ее леденящим душу взглядом из под звериной пасти, — обряд уже начался. Жертва должна быть принесена. А ее судьбу пусть мать Волчица сама решит.
Напрягшись, Слава с подозрением всматривалась в морщинистое лицо волхва. Что он задумал?
— В лес ее отведите. Да так, чтобы она ни одного звука не издала, да на помощь позвать не могла. К дереву крепко привяжите, да глаза завяжите. Пусть ждет своей участи.
Слава задохнулась от ужаса. Это еще более страшная смерть, чем та, которая ей грозила ранее. Широко распахнутыми глазами, она смотрела на приближающегося к ней с гадкой ухмылкой Услада.
— Жаль не увижу твоих мучений, — прошипел он ей на ухо, затыкая ей рот кляпом, — но поверь мне, от этого они не станут легче. Ведь никому не ведомо, когда Марена решит забрать тебя себе. Так что я даже немного сочувствую тебе, Славка. Все-таки не надо было тебе соглашаться женой степняка быть. Смотришь уже бы отдала дух Марене.