Воля твоя
Шрифт:
Прости меня, Бонифаций, говорящий конь, и прощай. Прошу, не держи на меня зла - просто нам с тобою больше не по пути. Ты, живой, так просто не откажешься от жизни, а я же ухожу в закат. Как патетично и высокопарно звучит, право слово, но, я надеюсь, из рассветного полумрака мне больше уже не предстоит вернуться. Это дорога в никуда, где-то там, в сгущающейся тьме впереди, под ногами, должна оказаться пропасть. Это моя последняя цель, моя последняя воля - дойти до нее.
Рюдриг говорил, что я сильный, Шиалара тоже так считает, но... они монстры. Миражанна, Номад, таинственный
Что-то не дает мне покоя. Нечто, что посторонние волей или неволей вызывают у меня в памяти. Видимо, я старался это забыть - именно это. Старался забыть целых два беспробудных года. Великий срок? Как бы ни так. Однако... А что, если я выбрал неверный путь? Шагнул неверной дорогой? Ха-ха, вздор! Какой вздор! Я просто боюсь - страшно, что это вдруг не поможет. Страшно думать о том, что я некогда забыл, страшно представлять различные вариации в ужасном предчувствии того, что я вдруг... вспомню.
Человеку ведь свойственно ошибаться, так же как свойственно и думать, мыслить, искать пути, вероятности и возможности. Так же, как и учиться на собственных ошибках. Моя ошибка была в том, что однажды я ожил...
Глава 7
– Марек!
Ее звонкий крик разносился эхом по коридорам, заставляя людей в любопытстве выглядывать из-за приоткрытых дверей ей вслед. Лишь спешно удаляющаяся фигура и звонкий перестук каблучков - вот и все, что доставалось случайным зевакам.
– Марек!
– Влетела она ко мне в комнату без стука, без спроса - ей ничего этого не требовалось.
Я неспешно отложил в сторону внушительный трактат "Воспоминаний иеромонаха", который я всеми силами старался постичь вот уже третий месяц, и обернулся к ней. Нужно признать, что с тяжелым чтивом дела у меня продвигались плохо, однако продвигались.
– Марек!
– Словно ставя точку, хлопнула она за собой дверью.
"А вот и я!" - закончил за нее я, с улыбкой наблюдая за раскрасневшейся мордашкой.
– Что-то случилось?
– Уточнил так, на всякий случай.
– Случилось! Марек, подаренное мне в прошлом году тетками платье стало мне мало!
Я старательно нахмурился этому известию, внутренне улыбаясь. Неважно, что это обычное дело - я должен был посочувствовать. Ну набрала она веса лишка, ничего ведь страшного - уж с ее-то неугомонностью тем более! Было бы из-за чего волноваться!
А она как будто бы и не волновалась. Не понимая какой-то очевидной вещи, я нахмурился, теперь уже всерьез.
–
Да нет же, Марек! Ты не туда смотришь!Я растеряно поднял взгляд на ее лицо, уже жалея, что оторвался от книги - трудности понимания сложночитаемого произведения с лихвой уступают трудностям понимания женщин.
– Ну вот же, вот! Разве ты не видишь?
– Чуть ли не прыгала она от переполнявших ее чувств.
Она бросила кипу принесенных в охапке вещей на кресло, с самым деловым видом принявшись там рыться.
– Больше никакой ненавистной мне капусты! Больше никаких валиков! Долой!
– Ее нынешнее платье мановением ладони упало на пол.
– Я покажу тебе, как оно стало мне мало! Марек! Марек? Почему ты отвернулся?
Я едва успел зажмуриться, ткнувшись загоревшимся лбом в прохладу стекла. Сложно описать обуявшие меня чувства, как и то, каких трудов мне стоило не пробить головой стену неподалеку. И лишь то, что она смотрела на меня в этот момент, помешало мне совершить задуманное.
– Какой же я идиот...
– Сквозь зубы пробормотал я на себя.
Какой же я тугодум, раз не догадался до этого сразу же. Я стал для нее слишком близок, а она мне слишком дорога. Настолько, что она уже не задумываясь посвящает меня в свои личные и интимные дела. А я, глупец, все витаю в облаках, не видя очевидных вещей.
Но как, как же это произошло? Постоянное отсутствие, частые долгие отъезды - меня постоянно нет на месте, а видимся мы лишь урывками. Как же так вышло, что я заменил ей отца? При живом-то родителе. Почему она тянется ко мне?
– Марек, посмотри...
– Раздалось позади уже далеко не так задорно, как поначалу.
Она был там же, даже не сходила с места. Только на этот раз на ней красовалось темно-лиловое летнее платье, подаренное ей тетками на прошлый день рождения.
– Да, - произнес я, не глядя на то, на что она намекала, - действительно, мало.
Я улыбнулся ей. Тепло, насколько смог.
– Ты очень красива, девочка. Очень.
– Не сказал я ей тогда.
– Знаешь, Марек, это все доставило мне сущее неудовольствие.
– И нет, и да.
– Не понял?
– Не знаю. Действительно, Марек.
***
Что это, город? Деревня, село? Торговый пост? Может быть, просто придорожный трактир? Не помню. Ничего не помню. Даже того, как сюда попал, хотя что-то подсказывает мне, что прибрел пешком. С конем я расстался где-то... Не знаю, где. Наверняка продал, и хотелось бы верить, что за хорошую цену, не продешевил. А ведь я точно мог, в сердцах, ведь мне было настолько плохо, что...